Книга Конец света. Детка и Кракен, страница 106 – Оксана Северина

— Ну конечно не помнишь! Когда я тебя нашел, ты была в отключке, — вздыхает Кракен. — Да, трясло. Ландшафт меняется, поэтому трясти еще будет не раз. Черт, Детка, мне срочно надо домой!

Пока Кракен сидит на траве и размышляет, как теперь добраться в Ростов, я думаю о предстоящих нам испытаниях. Бандиты, психи, сгоревший вертолет… так еще и земля в любой момент может под ногами разверзнуться. И этого не избежать и не предугадать. Все может произойти, например, пока мы спим.

От этих мыслей волосы шевелятся на голове, а в животе образуется тяжелый колючий ком. Приятный трепет от предстоящего путешествия на вертолете исчезает, уступая место ужасу, когда до меня наконец доходит, что мы отправляемся вовсе не в отпуск, а пытаемся перед собственной смертью увидеть дорогих Кракену людей.

— Собирайся, Детка, идем искать аэропорт.

— Хорошо, — киваю и прикасаюсь к тому месту, где висит фотография.

«Мамочка, папа, тетя Света и дядя Сережа, моя душа — Майка… черт… я так боюсь»…

Но Кракену об этом знать необязательно.

Мы в дороге шестой день. До ближайшего аэропорта раньше добирались по южной трассе на машине. Но теперь проблема в огромной зияющей трещине, через которую перебраться двум пешим путникам невозможно.

Сама я эту трещину никогда не видела, но пациенты, поступавшие в больницу, много про нее рассказывали: «Будто разверзлась земля», «Дно ее — просто дно ада». Да и когда спасатели искали в ней Майку, они только качали головами, говорили, что и надеяться найти там кого-то не стоило.

Еще один аэропорт находился в другом городе севернее, и до него добираться намного дольше. Кракен решил, что логичней идти на юг, ведь если оба аэропорта окажутся повреждены, то мы хотя бы пройдем часть пути по направлению к его дому.

Мы с Кракеном кружим по лесу, пробираясь через поваленные деревья, переходим вброд изменившие свои русла и разлившиеся по траве речушки, карабкаемся по вывернутым из почвы камням и скачем по кочкам на болотах, рискуя каждую минуту либо утонуть, либо попасть ногой в невидимую расщелину в земле.

От аромата шампуня на моих волосах осталось лишь воспоминание. Новенькая брендовая одежда, в которой мы с Кракеном были похожи на парочку туристов с рекламных буклетов, теперь местами порвана, вся испачкана и стоит колом от пота.

У меня от напряжения почти все время болит голова. Я устала до такой степени, что не чувствую голода и, если бы не Кракен, уже давно бы пила прямо из луж и не возилась с фильтрами.

И еще эта погода!

Я рада, конечно, что солнце до сих пор не показалось — идти по жаре было бы той еще пыткой, но пасмурное небо нет-нет, да и проливалось дождем. И тогда мы теряли время, пережидая особенно сильные заряды. А потом пробирались, попадая под душ с крон потревоженных нами деревьев. Днем мы задыхались от духоты и испарений, а ночью, засыпая в сырости, стучали зубами от холода.

Что в этих походах такого прекрасного? Что могло раз за разом толкать Майку на такое издевательство над собой? Я в шаге от того, чтобы начать ныть.

«Анька, ты просто не понимаешь, — вспоминаю Майкины слова. — Это ни с чем не сравнимый кайф. Испытать свое тело на прочность, устать до чертиков в глазах, а потом вернуться домой и расслабиться, зная, что ты смогла».