Книга Шелк и кровь. Принцесса (не) должна умереть, страница 30 – Анна Платунова

— Далеко еще? — спросила я.

Мы с Элейн прикрывали парней со спины. Я напряженно вслушивалась в звуки леса, чтобы не пропустить приближение ловчих. В следующий раз это могут оказаться не люди Корвина, почти наверняка не они, два раза подряд нам не повезет. Птицы насвистывали в ветвях, но я плохо разбиралась в птичьих трелях: они волнуются из-за появления чужаков, беззаботно поют или жалуются на непрекращающийся дождь? Он лил все сильнее, барабанил по листьям, превратив день в сумрачный вечер. Струи дождя заслоняли обзор, радовало одно: не мы одни испытываем трудности.

— Близко, — неуверенно ответил Эрик, завертев головой. — Метров сто.

— Надеюсь, ты не ошибаешься, — вполголоса пробормотала Элейн.

В поле зрения то и дело попадалось Око, оно летало то дальше, то ближе, время от времени зависало над деревьями. Мы все понимали, что в этот миг оно транслирует разворачивающуюся драму. Прямо сейчас в нескольких сотнях метров от нас гибнут наши товарищи. Кого мы недосчитаемся сегодня? Чьи имена я сохраню в памяти?

«Тирел и Лили? — услужливо подсказывал мне внутренний голос. — Кейти? Нытик Нейс?» Каждое имя я усилием воли прогоняла из мыслей, будто бы могла накликать беду на их владельцев.

Эрик не обманул: овраг действительно оставался незаметным до тех пор, пока нога Майлза едва не соскользнула с мокрого склона. Густо поросший кустарником и теми самыми лопухами с круглыми разлапистыми листьями, он спрятался в высокой траве.

— Вниз!

Парни поддерживали Вейна, спускались осторожно, хватаясь за ветви и торчащие из земли стебли, мы с Элейн караулили на краю, повернувшись спинами к оврагу. Послышался треск ломающихся сучьев, крепкое ругательство от Эрика и сдавленный голос Майлза, который просил Вейна слезть с него.

— Вы там как? — Я наклонилась над провалом, силясь разглядеть друзей.

Эрик, взъерошенный после экстремального спуска, махнул рукой:

— Спускайтесь.

Бордовые пятна комбинезонов выделялись на фоне зеленого и бурого цветов, и овраг был не слишком глубоким — метра три, но если никто специально не станет искать, у нас неплохие шансы добраться невредимыми.

Я еще раз оглянулась напоследок, однако, если преследователи и затаились поблизости, они ничем себя не выдали. Ледяные брызги воды фонтаном летели в лицо, когда я хваталась за ветки, я пару раз проехалась по мокрому склону на коленях и изгваздалась в грязи.

— Вейн, ты как? — первым делом спросила я, спустившись.

Мы только сейчас получили возможность осмотреть его рану, и Майлз как раз этим занялся, пытался надорвать штанину, но та оказалась плотной и не поддавалась.

— Дай я! — Эрик подвинул друга и, напрягая мускулы, рванул края.

Заряд огненного ружья пробил икру Вейна насквозь, выглядела рана не очень, как жуткий ожог, но хотя бы не кровила сильно. Не представляю, как это больно! Как Вейн держался столько времени, шел, не жаловался и теперь тоже молчит, хоть и сжимает губы до синевы.

— Все не так уж плохо! — успокоила я его.

Энтузиазм в моем голосе звучал настолько фальшиво, что лучше бы я молчала.

— И даже перевязать нечем, — мрачно сказал Эрик.

— И форма испорчена, — вздохнул Вейн.

Наш добродушный пухляш всегда следил за внешним видом и умудрялся выглядеть настоящим щеголем даже в академической форме. Эрик вечно ходил расстегнутым и лохматым, с подвернутыми рукавами рубашки; Майлз, погруженный в учебу, не замечал, как на его пальцах, а после на манжетах и жилете появляются чернильные пятна, но не Вейн. У Вейна в маленьком кармашке на груди, предназначенном для носового платка, всегда лежал, вы не поверите, носовой платок, а не две ручки и четыре карандаша, как у Майлза, или пустота, как у Эрика. Застегнут на все пуговки, ни пылинки на ткани. Преподаватели призывали юных разгильдяев поучиться у эрла Моркана, как должны выглядеть будущие государственные деятели.