Книга Рыцарь и мотылек, страница 98 – Рейчел Гиллиг

И лишь когда она отошла, я поняла, что это было. Доброта.

В ее взгляде была доброта.

К тому времени как мы добрались до поселения, что угнездилось высоко в Ярых Пиках, стояла уже глубокая ночь. Шел дождь, небо затянули черные тучи. Мы с горгульей сидели в другой повозке, втиснувшись между бочками с элем и ящиками, от которых пахло вяленым мясом. Наверх мы карабкались целую вечность – по склонам, мимо горячих источников, вглубь Ярых Пиков. Ревущая река Тенор всегда оставалась на виду.

Здесь не было ни мостовых, ни строений из кирпича. Ярые Пики населяли рыбаки, они совсем не походили на обитателей шумного и современного Шехта. Местные дороги были земляными и каменистыми, дома – деревянными и скромными. На стенах снаружи висели рыбацкие сети, из окон лился свет, в открытые двери виднелись силуэты наблюдавших за нами жителей. Никто не выкрикивал приветствий. Повсюду царила тишина, которую нарушали лишь рокот Тенора и шум ветра.

Кое-кто из рыцарей дружелюбно поднял руку, им ответили мужчины и женщины в простой кожаной и шерстяной одежде. Помимо рыболовных снастей только весло, вырезанное на темных дверях домишек, служило украшением деревни.

Я прошептала девиз Рьяного Гребца. «Лишь Весло, лишь сила способна вещать».

Из-за высокогорного воздуха дышалось с трудом. Он был прохладным. Лицо жалили струи дождя, и я обхватила себя руками, глядя на ночное небо и гадая, не смотрят ли на него где‐то там и остальные Провидицы. Наш караван поднимался все выше и выше…

Вдруг повозка задела днищем дорогу и резко остановилась.

Тропа привела нас к широкому плато, где ветер злобно скалил клыки. Мод говорила, что именно здесь обитает большинство населения Пиков, и нашим взглядам предстало целое скопление строений – жилые лачуги, конюшни, просторный общественный дом. Сооружения были такими же простецкими, как те, что тянулись вдоль дороги, но эти стояли по кругу. А в центре этого круга плескалось, словно огромное мокрое сердце…

Озеро.

Я сразу поняла, что это не озеро из моих грез. Слишком широким оно было, слишком шумным. С отвесной скалы в него низвергался ревущий водопад, взбивая поверхность воды и не давая ей успокоиться и стать прозрачной. И все же оно было великолепно – луна играла на его поверхности, река Тенор питала его и тут же уносила свои воды прочь.

Я подавила зевок.

— Уже ночь?

— Поздно. – Мод спрыгнула с повозки. – Почитатели, без сомнения, нас заждались.

— Что за почитатели? – вопросил нетопырь.

Ответ пришел вместе с рыбаками.

Из дверей самого большого строения вышли пять фигур в вощеных капюшонах; через плечо у них были перекинуты сети. Свет факелов падал на морщинистые неулыбчивые лица.

— Король Кастор. – Рыбаки подошли к голове кортежа. – Мы получили послание с вашим соколом и ждали вас еще вчера.

— Приношу извинения. – Бенджи спешился, и свет факелов заплясал на его незапятнанных доспехах. – Дела в Шехте отняли больше времени, чем я рассчитывал.

Рыбаки представились, назвав свои имена таким тоном, что сразу стало понятно: они из знати. Они и раньше были знакомы с Бенджи – возможно, еще со времен его служения рыцарем, – но теперь он король. Следовало соблюдать формальности.

Несколько рыцарей вышли вперед, приветствуя рыбаков. Среди них оказался Хамельн, который подошел к женщине по имени Авис Фишер. У нее были светлые волосы и такие же ровные белые зубы, как у него; они обнялись. Я догадалась, что это его мать.