Книга Рыцарь и мотылек, страница 148 – Рейчел Гиллиг

— Не говори мне, какие они. – Я приподнялась на цыпочки. Втянула носом дрожащее дыхание, смешав его со своим. – Вообще ничего не говори.

Рори провел большим пальцем по моим губам.

— Я сделаю все, что ты ни попросишь.

И наконец его губы коснулись моих.

Он медлил несколько мгновений. Опьяняющих мгновений, когда я была уверена, что я – повелительница Родрика Миндашеса. Но едва наши губы слились в поцелуе, как из горла Рори вырвался стон – низкий, мучительный. Его пальцы схватили мою рубаху, вцепились в ткань, потянули ее на себя, и я прильнула к нему всем телом. От Рори исходил такой жар, словно он был солнцем. Захотелось коснуться губами его живота – проверить, не обожжет ли. Но пока я была увлечена его губами. Водила по ним своими. Пробовала на вкус.

Языки сплетались в танце.

Какие звуки он издавал – о боги. Я прикусила его нижнюю губу, и рваное дыхание перешло в хриплый стон. Я исступленно целовала Рори, цеплялась за его волосы, прижималась к нему; единственной преградой нам служила лишь тонкая ткань нашей одежды.

От нее следовало избавиться.

Я забросила ногу ему на бедро и удивленно застонала, с наслаждением ощутив нечто твердое. Тут Рори, кажется, пришел в себя, вспомнил о своих руках и вернулся в настоящее.

Мне вдруг стало совершенно ясно: сколько раз я укладывала его на спину, столько же раз он отчаянно и сам хотел проделать со мной то же.

Рори подхватил меня под бедра, вдавив пальцы в плоть, словно пытался впечатать их туда навеки. Прервал поцелуй, посмотрел мне в глаза – усмехнулся, – а затем поднял, будто я весила не больше перышка. Понес назад.

И швырнул к себе на кровать.

От толчка тусклая свеча замерцала и погасла, лишь струйка дыма потянулась вверх. Теперь комнату освещал один тонкий месяц, застывший в окне.

Моя рубаха задралась до ребер. Я запустила руку под нее, зацепила пояс штанов.

И стянула их, оставшись обнаженной ниже талии.

Рори стоял у края кровати и смотрел на меня так, будто я застала его врасплох. Он прикрыл веки, а я, увидев столь откровенное желание, еще больше осмелела. Глядя ему в глаза, я приподнялась на локтях.

Потянулась к застежкам своей рубахи.

И расстегнула их одну за другой.

Еще никто не видел меня совершенно нагой. Ни Провидицы, ни матушка – даже в грезах я была одета. Я всегда, будто щитом, отгораживалась своей обезличенностью, своим покровом.

За одним-единственным исключением. Когда мне привиделся Мотылек.

Рори поступил так, как я просила. Он не произнес ни слова – в комнате стояла тишина, слышалось только наше тяжелое дыхание. Когда рубаха спа́ла и он увидел меня полностью обнаженной, я ощутила это всем телом. Глаза его, обсидианово-черные, полные благоговения, скользнули по мне. Воздух стал горячим, плотным.

— Твой черед.

Рори схватил шнуровку туники и одним рывком распустил ее. Стянул с себя одежду, играя мускулами, и я жадно впилась в него взглядом. Скользнула им по шее, по рельефу живота, ниже пупка…

Вниз по темной дорожке волос, что убегала за пояс штанов.

Он выглядел так же, как в ночь нашей первой встречи. Полуобнаженный. Весь в поту и безбожно прекрасный. Только теперь презрение в глазах рыцаря сменилось вожделением.

Я прикусила губу. Кивнула на его штаны.

— Их тоже.