Книга Чтица императора, страница 48 – Елена Алексеевна Кузнецова

— Глупости! – возразила я.

— При дворе до сих пор ходят слухи, что ваш муж был убит по приказу герцога, – не обращая внимания на моё восклицание, продолжил Гарибад. – Этой осенью, если бы не война, вы бы уже были при дворе. Я сам видел подписанный Федром указ, повелевающий вам явиться в Финлисс.

— Хватит! Думаю, ниса Эвелин услышала достаточно. Как и я. Филип, вели, чтобы нису проводили в мои покои, и пригласи сюда Далия и Комина. Пора перейти к делам.

Я была столь потрясена услышанным от Гарибада, что потом не могла вспомнить, как дошла до покоев императора, а затем и до смежной с ними отведённой мне комнаты.

— Мара, представляешь, Гарибад сказал, что Тима убили по приказу Федра! – сказала я ждавшей меня в моей комнате служанке.

Я была уверена, она скажет, что это ерунда и Гарибаду верить нельзя, но она промолчала.

— Так и сказал? Он точно знает? – после паузы уточнила Мара.

— Он сказал, что при дворе ходят такие слухи... Но звучало это очень уверенно... Но ведь Тим погиб на охоте...

— Это тебе так сказали. На самом деле там была какая-то мутная история. Что-то порочащее твоего мужа. Нис Велизарий сам ездил там всё улаживать. Взял со всех причастных слово, чтоб молчали. В поместье никто точно не знал, как там всё вышло. Вот тебе ничего и не говорили. Ты и так горевала.

Я вспомнила, что именно смерть племянника подкосила главу рода дер Барри. Именно после похорон Тима нис Велизарий слёг. Хлопоты о нём отвлекли меня постепенно от мыслей о гибели Тима. У меня не было повода сомневаться в той версии, что мне сообщили, и сил и желания, чтобы узнавать подробности его гибели.

— А ещё Гарибад сказал, что если бы не война, то меня бы уже призвали ко двору. Это точно. Он сам видел указ.

— Недаром говорят, что всё к лучшему. Повезло тебе, детка, что ты теперь с Его Величеством, а не этим... слабаком!

Может, Мара продолжила бы ругать Федра, но у меня внезапно потемнело в глазах. Я так спешила поделиться с Марой, что начала разговор с порога комнаты и продолжала не присаживаясь. И сейчас едва не упала, почувствовав слабость.

Хорошо хоть Мара успела подставить мне плечо, подвела к креслу и помогла сесть.

— Переволновалась, бедняжка! Сейчас, сейчас, мы с тебя и сетку, и шпильки, и остальные украшения снимем, чтобы головушке легче было. Платьице переоденем, а то этот наряд тяжёлый.

Под её ласковыми, заботливыми руками, привычно избавлявшими от затканного золотом и расшитого камнями платья, что пришлось надеть на торжественный ужин, мне стало чуть легче. Не то чтобы я совсем успокоилась, но хотя бы в глазах уже не темнело.

— Посиди, сейчас я тебе ромашкового отвара сделаю. Небось, этот злыдень всё при императоре высказал. А тот разозлился, – говорила служанка, хлопоча с отваром. - Конечно, ты испереживалась. От императорского гнева любому плохо станет. Но не бойся, детка. Он отходчивый. Тебя-то точно простит... Куда он денется.

Вспоминая, с каким холодным лицом Дамиан велел мне уйти, я согласилась с Марой в том, что он на меня разозлился. Хотя никакой моей вины ни в прошлом, ни в настоящем не было. Я не завлекала Дамиана, не навязывала ему своё общество, и потому делиться тем, что искренне считала прошлым, была не обязана. Но узнать о нём вот так, от Гарибада! Его гнев понятен.