Книга Минута до Бруклина, страница 76 – Марк Алонский

Ева рассказывала мне о том, что музыкальный вкус ей привил отец, а я мысленно кричал каждому, кто попадался на пути: «Смотри сюда! Это моя девушка! Это моя Ева!»

— О чем ты думаешь? — неожиданно оборвала рассказ Ева, видимо, заметив мой замутненный взгляд.

Я не смог найти, что на это ответить, и просто рассмеялся, счастливо и нервно. Ева покачала головой.

Аарона в гараже не оказалось. Ева стучала по металлическим воротам минуты две, а на прощание запустила в окно второго этажа снежком.

— Там его комната, — пояснила она.

Мы пошли дальше по незнакомому мне району. Вскоре Ева отпустила мою руку, но, когда поскользнулась на обледенелом тротуаре, снова вцепилась в меня для своей же безопасности. Я возлюбил местных дворников за невыполнение работы, полюбил голый лед под ногами.

Было холодно, и нас спасал только быстрый шаг. Я опять завалил Еву расспросами о ней.

Вскоре мы оказались у железнодорожной станции, за ней виднелся заснеженный лес. Откуда-то из глубины леса раздавались веселые вопли.

— Наверное, озеро замерзло! — Ева потянула меня за собой. — Давай покатаемся?

— На чем?

— На льду!

— У меня нет коньков.

— У меня, как видишь, тоже нет.

Ева отпустила меня и побежала в лес, прямиком на крики. Я рванулся за ней, сразу чувствуя острую нехватку тепла.

Мы бежали по расчищенной трактором дороге. Дорога вела к озеру, огибала его и устремлялась дальше, вглубь леса. У озера толпились дети, человек десять, все в разноцветных комбинезонах, розовощекие от мороза. Мы с Евой оказались здесь самыми взрослыми.

«Катком» озеро можно было назвать с огромной натяжкой. Всю его замерзшую гладь покрывал снег, и только в одном месте, ближе к берегу, кто-то расчистил полоску льда — узкую и длинную, метров двадцать.

Дети по очереди разбегались и неслись прямиком к этой полоске: шло соревнование, кто проедет дальше, удержавшись на ногах. Большинство падало на первом же метре, но некоторым удавалось доехать почти до середины.

Я посмотрел на Еву, ее глаза блестели от веселья и казались ослепительно зелеными. Они разве что не искрили.

— Я первый! — крикнул я, бросившись к озеру.

Ева, словно только того и ждала, кинулась за мной, смеясь и выкрикивая угрозы.

Дети расступились в стороны, заметив издалека, как я несусь к ледовой дорожке. Я влетел на лед со всей скоростью, очень бодро проскользил на ногах первые пару метров, а потом почувствовал, что теряю равновесие. Все тело начало крениться назад, я бестолково замахал руками в воздухе, стараясь удержаться на ногах, но это было бесполезно. Я грохнулся на спину. Куртка здорово смягчила падение, но головой я с таким шумом приложился об лед, что, казалось, от этого звука попадали все снежные шапки с деревьев.

(или этот звук был только в моей голове?)

Я быстро и неуклюже поднялся на ноги. Дети в цветных комбинезонах заливались смехом и показывали на меня пальцами. Я тоже не мог сдержать улыбки, потирая голову. Я был счастлив, что она не треснула, как переспелый арбуз.

— Смотри, как это делают профессионалы!

Ева, ожидавшая своей очереди, отступила несколько шагов, а затем бросилась вперед. Какой-то особо дерзкий мальчишка явно хотел подставить ей подножку, но посмотрел на меня и передумал.

Ева смогла проехать половину дорожки, с равновесием у нее все было отлично. Как только она остановилась, дети с визгом полетели следом, по двое и по трое за раз. Ева сошла с дорожки, смотря на меня с улыбкой и вызовом.