Книга Минута до Бруклина, страница 77 – Марк Алонский

— Погоди, — сказал я, надевая перчатки. — Сейчас я тебя уделаю.

Мы катались долго, но никто так и не смог преодолеть все двадцать метров льда. Я упал еще четыре раза, Ева — один, но очень мягко. Разбесившиеся дети услужливо уступали нам первые места в очереди. Мы ушли с озера, когда начало смеркаться. Я был весь в снегу, сырой и разгоряченный. Ева, невероятно красивая, с румянцем на щеках снова взяла меня под руку.

— В семь мне нужно быть дома, — сказала она. — К нам на ужин придут друзья матери. Весь вечер будут болтать об искусстве и спрашивать меня, отчего же я не рисую, как мама.

— Потому что ты рисуешь, как Ева.

— Точно, — тепло улыбнулась она.

Приближение ночи и расставание вкупе с приятной усталостью навевали светлую грусть. Сегодняшний день был сияющим, ярким, и я уже тосковал по нему, потому что он неумолимо близился к завершению. Бог просчитался, и его величайший просчет в том, что он создал недостаточно времени.

— Когда у вас репетиция?

— Договаривались на послезавтра в три часа. Ты придешь?

— Приду.

Мне нестерпимо захотелось выпытать у Евы хоть что-то про ее отношения с Аароном. Я решил начать издалека.

— Аарон очень талантливый барабанщик. Если бы не ты, я никогда бы с ним не познакомился.

— Кто знает! Ты тоже талантливый. Может, это притянуло бы вас друг к другу, даже если бы я не помогла.

— Очень сомнительно. Ева, а вы давно… С Аароном?..

— Что?

— Давно знакомы с ним?

— Да, прилично.

Главный вопрос вертелся на языке, но я никак не мог решиться его задать. Я не знал, какая реакция за ним последует, и уж точно не хотел портить магию сегодняшнего дня. А еще я не знал, как отреагирую на ответ я сам.

— Аарон не ревнует к Панде?

(ты просто гений наводящих вопросов, умник)

— Я без понятия. Вообще, они с Аароном хорошие друзья, — Ева подняла голову. — А что?

— Просто спросил. Стало интересно, как влияют отношения с девушкой, которая нравится не одному тебе, на остальную компанию.

— Какие отношения?

— Твои с Аароном.

— Ты думаешь, я встречаюсь с Аароном? — хмыкнула Ева. — Серьезно? Почему?

Я так растерялся, что споткнулся о бордюр и принялся судорожно поправлять шапку, съехавшую на глаза. В прозвучавших вопросах Евы я нашел для себя все ответы. У нее и Аарона не было отношений, кроме дружеских. Меня переполняла такая радость, что я бы точно выдал себя, если бы прямо сейчас заговорил. Ева, видя мое замешательство, продолжила сама:

— Сегодня День Миллиона Вопросов, — она потянулась ладонью вверх, ловя крупные снежинки на красную варежку. — Классный праздник! На столько вопросов о самой себе я еще никогда не отвечала. Мне кажется, благодаря этому я тоже смогла узнать себя получше.

Я по-прежнему молчал, умоляя Бога растянуть это мгновение. Ева тянулась к снежинкам в сгущающихся сумерках, такая женственная и нежная, вся — выше любой поэзии, тончайшее из искусств. Я стоял и любил ее всем сердцем, доверял ей безоговорочно, готов был отдать все то немногое, что имел. Мне было тепло и уютно в мокрой от снега одежде, казалось, что кто-то рядом врубил огромный обогреватель. Я не мог не улыбаться, губы не слушались и разъезжались в стороны. Хотелось обнять Еву и рассказать обо всем, что так давно зрело во мне.

Она отвлеклась от снежинок, поймав мой взгляд. Я продолжал таращиться на нее, не шевелясь и улыбаясь. Я был так счастлив.