Книга Минута до Бруклина, страница 53 – Марк Алонский

— На чем играть?

— На барабанах! Тебе нужно его послушать, он гениальный музыкант.

Меня уколола ревность от того, с каким восторгом она говорила об этом Аароне.

— Мы с ним хорошо общаемся, — продолжала она. — Давай я вас познакомлю! Может, он даст дельный музыкальный совет. Он, если не ошибаюсь, в двух группах барабанит не первый год.

Мир, где Ева была только со мной, раскололся, и из образовавшейся расщелины вылез (невероятно крутой, конечно) барабанщик Аарон. Теперь нас стало трое. Ева смотрела на меня, ожидая ответа. Ее глаза невыносимо пленительно блестели от идеи знакомства.

(убийственно зеленые / безбожно зеленые)

— Конечно, давай сходим, послушаем твоего барабанщика, — безвольно ответил я.

— Отлично! — Ева зашагала вперед, не дожидаясь меня.

* * *

Мы снова болтали обо всем и ни о чем. Темы сменяли одна другую, обрывались резко, оставались незавершенными. Слишком много всего хотелось обсудить. Я никогда в жизни столько не смеялся. Когда Ева вторила моему смеху, я думал: «Господи, как я влюблен!»

Вечер подкрался слишком быстро. Мы собирались идти на площадь, чтобы послушать игру Аарона. По пути я как мог убеждал себя, что знакомство с барабанщиком поможет сдвинуть мою несуществующую группу с мертвой точки. Я думал о том, что мои песни так же сильно хотят быть услышанными, как мое сердце хочет разделить каждую секунду с Евой.

Только ревности было плевать на мои песни. Ревность мучила меня — так восторженно она говорила об Аароне.

Ева вела нас к площади неизвестным мне маршрутом, она прекрасно ориентировалась в городе. Мне оставалось только фотографировать на глаза памятники и колоритные заброшки. Ева видела мою растерянность и называла меня Маугли.

Уже начинало смеркаться. Посеревшие дома и голые ветви деревьев на фоне темного неба вызывали безумно приятную щемящую тоску. Я жадно вдыхал прохладный воздух, ощущая в нем что-то неуловимое, до боли далекое и знакомое. Мы с Евой шагали в одном темпе, и мне казалось, что в этом моменте есть нечто невероятно важное, что-то, что никогда не забудется, потому что никогда не повторится.

— Слышишь? — с восторгом спросила Ева, ускорив шаг.

Через невнятный гул машин пробивалась барабанная партия. И кто-то вроде как пел в микрофон.

Спальный район закончился, впереди показалась городская площадь. Сейчас до нее оставалось метров триста, только миновать уснувший фонтан и перейти дорогу.

На площади было полно народу. Кто-то прилежно стоял и слушал, кто-то останавливался совсем ненадолго. Люди хлопали и что-то выкрикивали. Повсюду были влюбленные парочки, гуляющие под руку. Теперь я отчетливо слышал барабаны, их пытался перекричать неразборчивый «квакающий» вокал. По всей видимости, с аппаратурой у играющих все было плохо. Еще была гитара, звучащая тише всех. Барабаны в этом трио лидировали по громкости.

— Пошли скорее, — торопила меня Ева, протискиваясь через толпу.

Я шел за ней, глядя себе под ноги. Было ощущение, что она ускользает у меня из рук.

Когда мы очутились в первых рядах толпы, на меня чуть не налетел патлатый парень с микрофоном. У него покраснело лицо, и вылезли вены на шее, он как мог старался переорать косяки аппаратуры. Упрямый микрофон проглатывал его голос.

Сразу за ним стоял тощий и высоченный гитарист, но я не задержал на нем взгляд, потому что увидел Аарона. Он был в футболке, несмотря на ноябрьский вечер.