Книга Минута до Бруклина, страница 50 – Марк Алонский

— Офигеть. Ну, давай.

Я взялся за ручку двери, когда он снова меня окликнул.

— Стой, стой! Ты затылок выстриг, что ли?

— Ага, — ответил я, машинально проведя рукой по волосам, и вышел из комнаты.

Я быстро умылся и спустился. Доллис храпела на диване, Мышь спала у нее в ногах. В коридоре я обшарил пальто тетки и нашел пять баксов, которые взял себе без зазрения совести.

Моя куртка со вчерашнего дня висела в школьной раздевалке, поэтому я надел куртку Ника и вышел из дома.

Мне нужно было увидеть ЕЕ. Я проснулся с этой мыслью и даже не пытался бороться, когда она стала идеей фикс.

Я шагал, а моя мнительность звенела во все колокола: «Воскресенье! Она же наверняка спит! Она проводит выходной с семьей! Ее вообще не будет дома!»

В противовес всему этому — я просто шел. Сидящие на цепи фантазии, скалящие зубы на действительность, были перевоспитаны за один кинологический сеанс. Ни одна мечта не могла соревноваться с единственным вчерашним днем. То, как легко мне было общаться с Евой, то, какой она оказалась на самом деле, взорвало все мои представления об этом мире. Я думал, что больше не хочу залезать на чердак и воображать, что говорю с Евой. Я хотел говорить с ней взаправду, действительно ГОВОРИТЬ. И слушать то, что она мне скажет в ответ.

Я зашел в магазин за йогуртом, потом стоял и пил его не меньше двадцати минут, растягивая каждый глоток. Я почти не ощущал обещанного этикеткой вкуса банана и хотел отправить бутылку в мусорку, но тянул время.

(да, ты бы еще в шесть утра заявился)

Когда я подошел к школе, сердце-предатель вдруг начало отчаянно стучать и рваться из грудной клетки. Пытаясь унять это тошнотное волнение, я несколько раз прошелся вокруг футбольной коробки. Отсюда был виден дом Евы, и мне скручивало живот каждый раз, когда я смотрел на него. От моей утренней уверенности в своих силах не осталось и следа.

(просто нужно все продумать)

(что я скажу ей?)

(привет, пойдем погуляем?.. нет. привет, у тебя есть планы? может, погуляем?.. привет, как дела?..)

Кружа вокруг футбольной коробки, я представил все негативные исходы моего утреннего появления на пороге у Евы. Очень захотелось вернуться обратно домой.

Потом я решил, что, увидев ее, я успокоюсь и нужные слова придут ко мне сами. А если она окажется занятой или же ее вообще не будет дома, то я хотя бы попытался.

Я поспешил к ней, пока этот настрой не улетучился.

Короче этого пути могло быть только само слово «короче». Я дошел до подъезда Евы за долю секунды, так мне показалось. Сердце устало волноваться за это время, но, когда я застыл у двери в квартиру, — встрепенулось с новой силой.

Перед тем как постучать, я не меньше минуты просто стоял и вслушивался в тишину подъезда. Я надеялся услышать голос

Евы за дверью или хоть какие-то звуки из квартиры, но было до ужаса тихо.

Я постучал.

Хотелось сорваться с места и бежать быстрее, чем от Луироса.

Тишина длилась если не вечность, то половину от нее точно.

Затем дверь резко распахнулась, словно человек за ней материализовался прямо в коридоре. На меня смотрел здоровенный мужик, заслонивший собой почти весь дверной проем.

— Тебе чего? — спросил он недружелюбно.

Я забегал взглядом от его густых черных усов и до татуировки купидона на шее.

— А Ева дома?