Книга Минута до Бруклина, страница 191 – Марк Алонский

Мы обнялись крепко, и мой тяжелый выдох вторил выдоху Евы. Мне хотелось надеяться, что она, как и я, поражена происходящим, и этот горячий выдох вырвался из нее в доказательство.

Хотя, может быть, нельзя было выдохнуть тихо, когда я стиснул ее в объятиях так, как не обнимал никогда.

Я зажмурился, чтобы осязать сильнее. Казалось, что от тела Евы исходят волны, колыхающиеся, как камыш на ветру, пробираются сквозь мое тело и изменяют все мое естество так, как мне только предстоит узнать.

Почувствовав давление в грудь, я разжал объятия.

— Проходи, — сказала Ева, пряча лицо от моих глаз.

Она юркнула в квартиру, я прошел следом, закрыл за собой дверь.

Я совершенно не знал, с чего начать разговор. Я репетировал первую встречу тысячекратно, готовил монологи под любую ситуацию. Но теперь вмиг сделался бессловесным.

Ева оставила меня в узком коридоре. Впереди была кухня, слева ванная, а справа, по всей видимости, спальня. Ева скрылась от меня в этой комнате, ничего не объяснив.

Не такой я представлял встречу. Такого расклада событий не было ни в одной из миллиона реальностей, что я выдумывал ежедневно.

Я остался стоять на месте, рассматривая обстановку коридора. На четырех крючках, заменяющих полноценный шкаф, висела толстовка с капюшоном, пальто и кожаная куртка. На спине куртки что-то было написано белой краской, не разобрать что. Внизу на железной обувнице разместились две пары кед и туфли на высоком каблуке.

Я рассматривал все вокруг с таким напряжением, что ощущал, как под кожей лба пульсируют вздутые вены.

(вещи Евы. ты осознаешь это? ЕЕ вещи!)

Стены везде, куда дотягивался мой взгляд, были покрашены белой краской, казались шероховатыми и даже колючими. На входной двери висела круглая мишень для дартса.

(мне просто стоять здесь? что мне делать? она не хочет меня видеть? почему слезы?)

(на секунду мне даже показалось, что это — слезы счастья. на две секунды. ровно столько она была в моих объятиях)

В соседней комнате что-то хлопнуло, упало на пол, затем послышался звук отодвигаемой мебели.

— Ева? — негромко позвал я.

У ее имени, ставшего вторым словом, произнесенным мной за эту встречу, сейчас был незнакомый сладкий привкус.

Она тут же вышла ко мне, переодетая в бордовую облегающую водолазку с высоким горлом.

(до этого была футболка? я не запомнил)

И теперь мы, наконец, снова столкнулись взглядами.

Бесконечно и безостановочно я представлял нашу встречу, но все равно оказался к ней не готов. Не смог вообразить ее такой, какой она случилась в действительности.

Самая холодная зима подошла к концу. Она вдруг оборвалась во время самой чудовищной вьюги.

Лето наступило по щелчку пальцев. А я начал ЖИТЬ.

Мои легкие словно полностью раскрылись, каждый вдох приносил удовольствие. Я ощущал вибрации доброго и прекрасного мира. Я ощущал ЛЮБОВЬ.

Ева смотрела на меня, жадно изучала мое лицо, я вторил этому взгляду.

Она сильно похудела. Длинные волосы, рваная стрижка, потрясающе красивые руки, никакого маникюра. Под глазами залегли тени, кричащие о недосыпе. Кожа была бледной, даже, как будто, прозрачной — я видел очертания крошечных голубых венок по обе стороны высокого лба.

Я не узнавал Еву и одновременно она казалась мне самой родной на этом свете. Между нами была огромная пропасть, но я был уверен, что способен через нее перепрыгнуть.