Книга Минута до Бруклина, страница 179 – Марк Алонский

Теперь инстинкт самосохранения был подавлен желанием курить.

Мы открыли дверь, и звуки вечеринки стали в разы громче. Мне показалось, что я узнала концовку песни Салема.

(«Руки в небо?»)

Желание спать улетучилось. Мне захотелось продолжить вечеринку. Стеклянные стаканы людей вокруг, искрящиеся пойлом самого разного цвета, отражали неведомо откуда взявшихся солнечных зайчиков. Мир под алкоголем был широким и волшебным. От этих солнечных лучей мои глаза слезились.

(или они слезятся от того, что ты не спишь почти что сутки?)

— Что они делают? — спросила я у Эммы.

— Веселятся, — пожала плечами она, проследив за моим взглядом.

В центре комнаты стоял диван, а на нем лежал парень с воронкой во рту. Вокруг него сгрудились все, кто еще мог стоять на ногах, и пытались хвалить его смелость, но это больше напоминало несвязную матерщину.

— Он такой доходяга, — сказала Эмма, протягивая мне одолженную у кого-то пачку сигарет.

Я прикурила и стала наблюдать, как через воронку, под свист и вопли, накачивается алкоголем щуплый лежачий. Тот выпучил глаза и спешно глотал все, чтобы не поперхнуться.

— Почему пойло зеленое?

— Наверное, это абсент.

— С ним все будет в порядке?

— Я не гадалка.

Парень смешно забулькал и попытался вырваться. Его крепко схватили по рукам и ногам. Тогда он завертел головой, но на воронку сверху давил тот самый милый однокурсник Эммы, поэтому вырваться было не просто. Абсент тек по его лицу и ушам. Мы с Эммой смеялись вместе со всеми, пока парень не начал блевать.

— Твою мать, — заорал однокурсник Эммы, отпрыгивая в сторону. — Вот ведь мудак.

— От мудака слышу, — ответил щуплый, вставая на ноги и пытаясь удержать равновесие.

Было видно, как быстро его накрывает сильнейшее опьянение.

Приятель Эммы замер на секунду, а потом что есть мочи ударил щуплого кулаком в лицо за оскорбление.

Кто-то вскрикнул, кто-то загоготал.

Щуплый попытался закрыть лицо руками, а у нападавшего явно перемкнуло в голове. Он ударил опять, прямо в кадык, щуплый рухнул на колени, держась за горло, а потом его снова вырвало.

— Да сколько можно, — заорал однокурсник Эммы. — Ты отсюда не уйдешь, пока не уберешь все!

— Арни!!! — Эмма бросилась к агрессору, но я схватила ее поперек талии. — Арни, ты рехнулся?!

По комнате быстро распространился отвратный запах желудочного сока. Арни отреагировал на вонь как на новое оскорбление.

— Поднимайся и убирай тут все! Ты знаешь, сколько стоит этот ковер?! — и он снова ударил щуплого по лицу.

А потом еще и еще.

Никто не вмешивался, только Эмма вскрикивала при каждом ударе.

— Ева, пожалуйста, давай поможем ему! — она вцепилась в меня, и ее зрачки были огромными, как два туннеля в бездну.

Человеческие маски вдруг начали спадать с остальных присутствующих. Может, виной всему был омерзительный запах. Может, так на перепивших малолеток подействовала чужая беспомощность и чувство безнаказанности. Но, скорее всего, все вместе.

Сначала щуплого ударил патлатый друг Арни, а затем — его девушка, пихнула ногой в спину так, что тот приземлился руками в мерзкую лужу перед собой.

Щуплый вообще ничего не соображал. Он был похож на кусок мяса, на извращенную трактовку мексиканской пиньяты. Его били — он блевал.

— Ева, да что ты стоишь, — разревелась Эмма, не прекращая дергать меня за рукав кожанки.