Книга Неидеальный спор, страница 99 – Саша Керн

— Что? – хрипло вырвалось у меня, словно я не владела голосом.

— С Машей всё было непросто. Ты, наверное, уже слышала про игру «завлеки и переспи». Развлекуха классная у нас была на протяжении пары лет. Где-то в начале десятого класса старшаки нас позвали присоединиться. Все не против были.

Он немного помолчал.

— Ну как «не против». Первые девочки слёзы лили, писали записочки, думали, что у нас любовь до гроба. А потом уже многие с начала года просили, чтобы выбрали их. Мы чувствовали себя королями, хотя ещё не учились в одиннадцатом.

Я скривилась, неприятно было слушать о том, что девушки для этих парней были всего лишь игрушками, средством развлечения от скуки.

— Машка подошла к нам сама. Сказала, что ей птичка принесла слухи о том, что она следующая. Что выбрали её, потому что она не хочет привлекать к себе внимания и никогда не была замечена с мальчиками. Она ведь сама согласилась, практически как ты. Сказала, по приколу ей.

Всё больше образ Маши вырисовывался в моей голове, и всё больше я понимала, что она не была ведомой забитой куклой. И всё же понять, почему с ней такое произошло, я не могла.

— На свидания она не соглашалась, мы с Астаховым из кожи вон лезли, чтобы уговорить её. В итоге решила пойти со мной. Я так радовался, дебил. С этого дня и понеслось. Сам не знаю, понимал же, что это Машка из параллельного, помню, она в началке козявки ела. Бр-р-р. И всё равно пялился на неё как под гипнозом.

Он опять усмехнулся и вздохнул. Будто рассказ этот забирал у него все силы:

— Она меня с родителями познакомила. Представила таким хорошим и замечательным, что сам поверил в это. А потом… неизвестно, почему всё началось. Сначала: «Матюш, скажи, пожалуйста, если что, родителям, что я у тебя была. Мне надо отлучиться, потом всё расскажу». Или: «Матюш, я сегодня с Катей хотела встретиться, но родители не разрешают с ней общаться, прикроешь?»

Мысленно я пыталась разгадать, что скрывала эта девочка, и с нетерпением ждала развязки.

— Катя… Потом ещё подружка… Чего только Машка ни выдумывала. Конечно, такое было нечасто, но…

— А Никита? – не удержалась я.

— В том-то всё и дело, оказалось, что его она тоже познакомила со своими родителями. И его тоже просила прикрывать её странные отлучки. И он с радостью помогал ей. А потом…

Пальцы вцепились в подлокотники, и всё тело напряглось, будто давно ожидало этого «а потом».

— А потом я их увидел. Отвратительно и омерзительно. Думал, мне всё это кажется, думал, что просто ошибся. Всё что можно передумал и перебрал в своей башке. Меня даже стошнило от раздирающих сомнений. А может, и от другого.

Мои мысли разбегались, как тараканы, по которым фигачили из баллончика дихлофосом. Я не могла уловить ни одной мысли. А Репин продолжал:

— Не знаю, чего я хотел от неё. Скорее всего, ты слышала, что я набросился на неё при всех в школе. Но я не набросился, я просто хотел удержать это всё, что ли. Не знаю, хотел проверить, что она чувствует. Понять, куда делись все эти «Матюша, ты такой хороший». Я стал её целовать, но она оттолкнула меня, обозвала придурком и убежала. А я со злости обозвал её. Стал распускать слухи о причине, по которой мы расстались. Сказал, что она мне изменила и спала ещё с пятью парнями. Что она нимфоманка и всем даёт. И всё такое… Хотя всё было не так.