Книга Неидеальный спор, страница 2 – Саша Керн

Там, на грани реальности, на меня нахлынули чувства, которые я испытал, когда мама впервые сказала, что скоро нам придётся попрощаться, что она всегда будет со мной, но теперь незримой тенью станет помогать не сбиться с пути и сделать правильный выбор.

Я не верил в поставленный диагноз. Казалось, только в фильмах бывает, когда вполне себе счастливая семья вдруг теряет самое главное – её душу, то, что всех скрепляет и объединяет. Потеря близких представляла собой потерю себя, по крайней мере, какой-то её части. Я не знал, как смогу дальше жить. Просто не хотел знать.

И вот я у кровати мамы, плачу и чувствую, как она положила руку мне на затылок и тихонько проговорила:

— Милый, поторопись.

— Что?

Я попытался стереть следы слёз рукавом свитера и посмотрел на неё.

— Она уходит, ты ещё можешь её догнать.

— Кого? – не понял я.

На лице мамы играла еле заметная улыбка, а глаза смотрели так же тепло и участливо, как обычно.

— Её. Ты же не хочешь её потерять. Она же…

Мама закашлялась.

— Да-да, только не волнуйся.

Я сжал её ладонь, поцеловал в щёку, а она всё торопила:

— Иди, милый. Скорее…

И тут я всплыл. Точнее, вынырнул на поверхность, чтобы… Чтобы что?

Я перевернулся на живот, свесив руку с кровати, и нащупал сотовый. Пока набирал код доступа, сел и наконец заметил листок на тумбочке под фотографией. Я отложил телефон, сглотнул и потом только потянул на себя мятую бумагу.

Читал, спускаясь по лестнице, ничего не понимая, пропуская слова и перечитывая несколько раз. Почерк ровный, стук моего сердца – нет.

«Это всё. Ты получил то, что хотел. Поздравляю».

Подпись – буква «В». Последняя буква расплылась, словно была размыта водой.

Я набрал её номер, слушал тягучие проклятые гудки, которые никак не заканчивались. Сбросил. Набрал снова. И всё по кругу. Ещё как минимум десять раз, пока не дошёл до постройки охраны.

Холода не чувствовал, а ведь вышел без футболки. Но понял это, когда без стука открыл дверь каморки охраны и спросил, где старший, кто выпустил девушку и почему не сообщили мне. Их удивлённые взгляды заставили посмотреть на себя со стороны, но я плевать хотел на это.

Орать и пенять на то, что люди, которые идут охранять частную собственность, тупые, смысла не было. Я спокойно выслушал рассказ молодого, аккуратно подстриженного парня с полными губами и широкими бровями о том, как она выбежала к ним с чемоданом, в слезах, просила, чтобы ей открыли ворота и выпустили. Она говорила, что вызвала такси и должна уехать домой, потому что мы поругались, потому что ей плохо и она больше не хочет здесь оставаться.

— Кто открыл ворота? – повторил я вопрос, строча СМС.

— Я, – услышал я тот же голос и посмотрел на самого молодого из охраны. Новенький.

— Он, Никита Витальевич, просто ещё неопытный. Пока мы осматривали территорию, оставили его за старшего. И особых распоряжений не было…

— Она плакала, – огрызнулся парень, смотря на меня из-под густых бровей.

— Думаешь, это я её обидел? Думаешь, я богатый козёл, который тащит к себе в дом девочек и… И что?!

Мне хотелось наброситься на охранника, и я сделал к нему шаг, сжимая кулаки. И тот тоже принял стойку. Во рту чувствовался вкус крови, зубы скрипнули.

— Что? Ну! Договаривай!

Парень продолжал буравить меня взглядом, ненавидя в лице меня всех, у кого имелись деньги. Это читалось по его глазам и тому, как он говорил со мной. И мне во что бы то ни стало хотелось выбить из него эту уверенность.