Книга Неидеальный спор, страница 105 – Саша Керн

— Здесь где-то выход на балкон, если что, – теперь он говорил мне в ухо, и воздух щекотал и одновременно посылал по позвоночнику тысячи мурашек.

— Я поняла, ты совсем не хотел меня целовать.

Он рассмеялся, потом открыл дверь и пропустил меня вперёд, прикрывая её за нами.

— Вот, – он стащил с себя худи. – И не возражай. Платье красивое, но здесь прохладно.

— Никит…

Я повернулась к нему, парень в этот момент замер, потом прижал меня к себе, набрасывая толстовку, снова обнял и глубоко вздохнул. Я тоже замерла, не зная, что сказать. Ветер трепал мои волосы, они закрывали нас от звёзд и тёмного неба.

Иногда мне хотелось поверить, что ставки, которые делали ребята в чате, всего лишь выдумка. Что это всё в другой жизни, в другом мире, где нас с Никитой нет. Но факт оставался фактом: я не знала точно, кто из нас играет. А ещё я до сих пор не знала, что точно случилось с Машей, поэтому пыталась оставаться хладнокровной.

— Ты… я…

— Мне тоже нелегко. Я никогда не пряталась и…

— Прости.

— Нет, ты не…

Но я не знала, что сказать. Не понимала: если это игра, почему он устраивает эти мимолётные встречи на лестнице, в пустом классе, сейчас здесь. Всё это наперекор отцу, скрываясь от тех, кто мог бы его сдать со всеми его скрытными потрохами.

— Это из-за меня. Я не такая, как вы все. Простая и…

— Глупости. Здесь другое. Это просто наше давнее противостояние между отцом и мной. А скорее это просто его желание всё держать под контролем. – Никита психанул, расцепил объятия и отошёл к балконному бордюру, засовывая руки в карманы джинсов.

— Может, он боится? – предположила я.

— Чего? – усмехнулся Никита, и его плечи немного расслабились.

— Боится потерять тебя? Ты единственное, что у него осталось, что напоминает о твоей матери. А ты говорил…

— Да, он очень её любил. Но это не значит, что теперь я всю жизнь должен делать то, что он обещал ей перед смертью. У меня своя жизнь.

Его глаза горели. Отстаивая своё, Никита говорил правильные и нужные вещи – так, что невозможно было не поверить. Наверное, поэтому к нему тянулись ровесники.

Он смотрел с балкона вниз.

— Пока нет, тебе ещё нет восемнадцати.

— Скоро исполнится.

За спиной распахнулась дверь, и на пороге появилась Сатэ.

— Вы тут? – спросила она, но не дождалась ответа. – Хорошо. Скажу, чтобы никто не выходил на балкон.

Она улыбнулась и ушла. Кажется, и не надо было ничего говорить, только её роль и слова тогда, в библиотеке, никак не выходили из головы. И Кравцов ни у кого не мог выяснить, какое участие принимала во всём эта девочка и кто она вообще такая. Иногда хотелось схватить Никиту за грудки, встряхнуть и заставить говорить. А иногда…

— Это квартира Сатэ? – перевела я разговор на более нейтральную тему.

— Да. Она согласилась устроить вечеринку.

— Ты попросил её?

Никита, наконец, повернулся, рассматривая что-то во мне своими пронзительно-синими глазами. Он пожал плечами и пробормотал:

— Мне иногда кажется, что ты знаешь меня лучше, чем я.

— Ерунда, – я смутилась и опустила голову, накручивая на палец ткань худи.

— Я попросил её, потому что… сама знаешь почему. Это сюр какой-то.

Он громко вдохнул и выдохнул. Я подумала, что, может, он знает, что я с ним тоже играю, но тут же откинула эту мысль, потому что об этом знал только Андрей. И я сама ещё ничего не решила. Так что не знала, играю ли.