Книга Неидеальный спор, страница 103 – Саша Керн

— Урок давно идёт, а вы что здесь забыли?

— Мы… просто говорили.

— Быстро на урок, Вика. Или ты хочешь за два месяца до окончания школы вылететь из неё?

Сестра ругалась, словно давно искала повод, чтобы на меня накричать. И я понимала, что за этим что-то скрывается. Возможно, ответы на вопросы, которые я не успела задать. А может, просто желание защитить меня.

Конец апреля 2018 г. Вика

Машина притормозила возле одной из многоэтажек элитного жилого комплекса. Такие обычно строились у набережных, чтобы у всех этих мажоров был свой парк и зона для отдыха отдельно от тех, кто ниже рангом. Я могла только открывать рот, озираясь от удивления по сторонам, молча запрокидывать голову, чтобы рассмотреть облака, в которых прятались верхушки домов, и, спотыкаясь, не отставать от Андрея.

— Ты здесь уже был?

— Да, пару раз, – ответил друг. – В первый раз тоже искал свою челюсть под ногами.

Он хохотнул, и мне стало спокойнее. А ещё успокаивало то, что я увижу Никиту, и здесь мы сможем побыть наедине хоть какое-то время.

Оказалось, что выдуманный нами с Кравцовым план с раскованной соблазнительницей а-ля «опасная домохозяйка» провалился практически сразу. Как можно соблазнить парня, если ему не разрешают к тебе приближаться? Никак!

И всё же записочки и сообщения на новый номер, который мне украдкой затолкал в рюкзак Томсон, помогли нам с Никитой сблизиться. И мне было страшно от того, насколько иногда мы предугадывали мысли и желания друг друга. Я думала о том, как правы все эти книги, описывающие невозможные чувства и отношения, когда каждая минута с человеком, который тебе нравится, превращается в жажду.

Нравился ли мне Никита? Да, конечно. Пытаться отрицать это даже не стоило. Вот только…

Я не успела додумать: Андрей взял меня за руку, и мы вошли в освещённый вестибюль. Консьерж спросил, в какую мы квартиру, связался с кем-то и указал на лифт.

Безжизненная сталь обшивки внутри лифта холодила руки, пока я держалась за поручень. Мы с Андреем стояли друг против друга, поднимаясь на тридцатый этаж. Андрей смотрел по сторонам, но иногда я ловила его взгляд на себе.

— Платье? – наконец спросил он, приподняв бровь.

Да, платье, белые кеды и лёгкая парка с капюшоном. Мне тупо хотелось быть красивой.

— Да, – как бы извиняясь, ответила я.

Андрей лишь усмехнулся, взгляд его проследовал от моих глаз к ногам, и приятель покачал головой.

Меня он смутил, казалось, что творю что-то запрещённое.

— Этого я и боялся.

— Чего? – насторожилась я.

— Ты влюбилась, Гончарова, – буркнул он, рассматривая что-то на мысках кроссовок.

— Нет, – неуверенно ответила я. Кажется, саму себя хотелось в этом убедить, поэтому снова уверенно произнесла: – Нет.

Двери лифта распахнулись, и мы вышли. Кравцов шёл впереди, опустив голову и сунув руки в карманы джинсов. Я смотрела на его спину и думала обо всём и ни о чём.

— Было бы неплохо, если бы вы на самом деле… Ну, это…

Я не совсем расслышала, что это, но напомнила:

— Сам знаешь, почему нет.

— Вик? – Он развернулся возле приоткрытой двери, за которой слышалась музыка. – Может быть, эта девочка права и…

Он не успел договорить; дверь распахнулась шире, и на пороге появился одноклассник Андрея, Даня.

— О, наконец-то, а я вас тут жду. Заходите.