Книга Измена. Не могу тебя отпустить, страница 39 – Галина Колоскова

— Доброе утро, — произносит, с виноватой улыбкой. — Решил вспомнить старые традиции. Присоединишься?

Присоединюсь, конечно! Запахи и еда не под запретом. Сажусь за стол, наливаю себе чай. Он ставит передо мной тарелку с сырниками и садится напротив. Мы молчим. Но это молчание уже не то, что было неделю назад. Не враждебное. Настороженное, но не холодное.

— Оль, — начинает он, помешивая кофе. — Я хочу сказать тебе одну вещь. Не для того, чтобы оправдаться. Просто чтобы ты знала.

Поднимаю на него глаза.

— Я уже говорил, но повторюсь. С Катей у меня ничего не было, — вторая попытка убедить меня. — Флирт был. Она красивая, молодая, ей нравилось моё внимание. Мне — её. Признаю, я повёлся, как мальчишка. Но до постели дело не дошло. Ни разу.

Я смотрю на него, пытаясь понять, верить или нет. Он не отводит взгляд.

— Тот раз, в душевой… Она сама ко мне пришла после операции. Сказала, что хочет поговорить. Набросилась, поцеловала. Я не оттолкнул сразу — дурак, растерялся. А тут ты зашла. Я понимаю, как это выглядело. И прости, что сразу не сказал правду — испугался, что ты не поверишь.

Правильно испугался. Я не верю по-прежнему.

Он замолкает, смотрит в окно.

— Но дело не в ней, Оль. Дело в нас. Вернее, в том, что между нами сломалось задолго до неё.

Я чувствую, как внутри что-то ёкает. Не боль. Предчувствие важного разговора.

— Ты помнишь, когда мы в последний раз разговаривали по душам? — продолжает он. — Не об операциях, не о планах на ремонт, не о том, чья очередь забирать химчистку. А просто сидели и говорили — о том, что болит, что тревожит, что радует? Я не помню. Месяцы, может, годы назад.

Он смотрит на меня, и в его взгляде нет упрёка. Только усталость.

— Ты стала очень сильной, Оль. Слишком самостоятельной. Ты всё решаешь сама. Все проблемы, все трудности — несёшь их на своих плечах. И я… я стал тебе ненужным. Ты не советуешься со мной, не делишься сомнениями. Ты ставишь меня перед фактом: «Я так решила, я так сделаю». А я, дурак, не стал пробиваться сквозь эту стену. Обиделся и ушёл в сторону.

Он проводит рукой по лицу.

— И появилась Катя. Которая смотрит на меня восхищённо, ловит каждое слово, спрашивает совета. Для моего самолюбия это было наркотиком. Я чувствовал себя нужным. Желанным. Понимаешь? Не потому что она лучше тебя. Потому что ты перестала видеть во мне мужчину. А она видит. Или притворялась, что видит. Брак — это жить вдвоём, а мы жили как будто отдельно. В одной квартире соседями.

Я слушаю, и в голове его слова отзываются горькой правдой. Да, так и есть. Я действительно привыкла решать всё сама. Он часто задерживался на работе, а я… я вдруг перестала ждать. Греть ужин. Спрашивать, как дела. Смотреть с любовью. Перестала советоваться. Перестала просить помощи. Стала автономной единицей. Удобной. Сильной. Но, наверное, чужой. Забыла, что над отношениями нужно трудиться.

— Ты прав и не прав… — отзываюсь тихо. — Я тоже виновата. Я закрылась. Решила, что проще всё тащить самой, чем ждать, пока ты освободишься, пока обратишь внимание. Стала просто соседкой по дому и коллегой по работе. Но я не пошла искать утешения с другим!

В душе смятение чувств. Тоскливо и хочется плакать. Мы молчим. В этой тишине — не обвинения, а горькое признание того, что мы потеряли друг друга задолго до Кати.