Книга Измена. Не могу тебя отпустить, страница 37 – Галина Колоскова

Катерина открывает рот, закрывает. Потом выпаливает:

— Я проверяла датчик перед операцией! Это моя обязанность! Может, я и держала его в руках. А флакон… я не знаю! Кто-то подбросил! Спросите у Петровой.

— Кто-то подбросил просроченный препарат в операционную, — спокойно повторяет главврач. — И этот кто-то — вы? Потому что, по данным из аптеки, именно вы получали на этой неделе партию препаратов для отделения анестезиологии. И этот флакон — из той партии. Только он должен был быть утилизирован, потому что срок годности истёк ещё на складе. Вы его не утилизировали. Вы принесли его в операционную. Зачем?

Катерина бледнеет ещё сильнее. Алексей смотрит на неё, и в его глазах — не защита, не жалость. Холодное, тяжёлое удивление.

— Я… я забыла его утилизировать. Он случайно оказался в сумке. Я не хотела…

— Вы не хотели, — перебивает главврач. — Но он второй раз оказался на столике у аппарата ИВЛ во время сложной операции. И в тот же момент у вас начались проблемы с датчиком давления. Вы понимаете, как это выглядит, Катерина Андреевна?

Она молчит. Только дышит часто-часто.

— Я не буду делать поспешных выводов, — продолжает главврач. — Но факт остаётся фактом: вы нарушили протоколы утилизации, принесли в операционную просроченный препарат, не проверили должным образом аппаратуру перед операцией. И в критический момент запаниковали, пытаясь ввести препарат, который мог навредить пациентке. Это халатность, Катерина Андреевна. Грубая халатность!

— Я не специально! — взвизгивает она. — Я просто… я растерялась! Давление падало, я испугалась! А Ольга… она меня унижала! При всех! Думает, если она звезда, то может командовать!

Она переводит на меня взгляд, полный ненависти.

— И он! Орлов! Вечно лезет не в своё дело! Вы все против меня!

— Достаточно! — главврач повышает голос. — Катерина Андреевна, я вынужден отстранить вас от работы до проведения служебного расследования. Сдайте пропуск и документы.

— Что?! — она вскакивает. — Вы не можете! Я племянница Петра Семёновича! Он учредитель! Он вас уволит! Моя тётя…

— Пусть увольняет, — главврач перебивает перечисление родственников. Смотрит на неё устало, но твёрдо. — А пока — идите. Охрана проводит.

В кабинет входят двое. Катерина мечется, пытается что-то кричать, но её уводят. Последнее, что слышу — её истеричный вопль в коридоре:

— Ты пожалеешь, Алексей! Ты всё потеряешь! Я этого так не оставлю!

В кабинете повисает тишина. Алексей сидит, опустив голову. Главврач трёт переносицу. — Идите, коллеги. Орлов, спасибо за содействие. Волков… ты как?

Алексей поднимает глаза. В них — пустота.

— Я не знаю, — говорит он глухо. — Я правда не знал. Думал, она просто… молодая, влюбилась по-глупому и поэтому... а она…

Он не договаривает. Встаёт и выходит, не глядя на меня.

Я остаюсь на минуту с главврачом.

— Дмитрий, — говорит он устало. — Ты молодец, что вовремя заметил. Но это только начало. Пётр Семёнович завтра будет рвать и метать. Готовься.

— Я готов, — пожимаю плечами. — Правда на моей стороне. И протоколы.

Выхожу из кабинета. Иду в ординаторскую травматологии. Ольга сидит за столом, уставившись в стену. Она не слышала криков? Или слышала, но не придала значения?

— Ольга!

Она вздрагивает, оборачивается. Прядка мокрых волос прилипла к высокому лбу. Тёмные круги под глазами на лице без косметики.