Книга Измена. Не могу тебя отпустить, страница 36 – Галина Колоскова

Я кладу датчик на место. Моё дело — ортопедия, не разборки анестезиологов.

Выхожу из операционной. В коридоре пусто. Слышу, как в предоперационной Катерина кому-то звонит, говорит злым, сдавленным голосом. Не хочу подслушивать — прохожу мимо. Смотрю на часы. Хорошо бы успеть домой до начала матча любимой футбольной команды.

Но по дороге к ординаторской меня останавливает старшая медсестра.

— Дмитрий Сергеевич, вы не видели, кто оставил это в процедурной?

Она протягивает мне прозрачный пакет. В нём — флакон с препаратом. Я смотрю на этикетку. Препарат, который используют для создания контролируемой гипотензии в специфических случаях. Но на нашей операции его не применяли. И срок годности… Я присматриваюсь. Он истёк три месяца назад.

— Где вы это нашли? — спрашиваю с недоумением.

— На столике у аппарата ИВЛ. Кто-то забыл. Я думала, из вашей операционной.

— Не из нашей. Но я разберусь.

Беру его. Просроченный препарат в операционной — это грубейшее нарушение. Если бы его ввели пациентке, последствия могли быть непредсказуемыми. Кто мог его принести?

Иду в ординаторскую анестезиологов. Хочу поговорить с заведующим отделением. Но дверь заперта. Заглядываю в щель — внутри никого. Ладно, потом.

Возвращаюсь в своё отделение. Сажусь писать отчёт об операции. Но мысли возвращаются к флакону и к тому, как Катерина смотрела на датчик.

Через час меня вызывает главврач.

Сергей Петрович сидит за столом, перед ним — какие-то бумаги. Выглядит усталым и раздражённым.

— Орлов, присаживайся. Ты был на операции Широковой?

— Да.

— Расскажи про инцидент с давлением. Ты присутствовал на обеих операциях, где произошли инциденты. Я получил рапорты от Волкова и Захаровой. У каждого — своя версия. Волков пишет, что Катерина Андреевна запаниковала из-за сбоя аппаратуры. Захарова — что данных для паники не было.

Я пожимаю плечами.

— Я ортопед, не анестезиолог. Моё дело — кости. Но я видел цифры на мониторах Ольги Викторовны. Они были стабильны. А на мониторах Катерины Андреевны — нет. Возможно, разница в калибровке датчиков. Такое бывает.

Главврач хмурится.

— Бывает. Но на экспертизу было отправлено вот это… — Он показывает мне флакон. Точно такой же, что мне сейчас отдала старшая медсестра. — Просроченный препарат. Экспертиза подтвердила: он мог вызвать резкое падение давления. Скажи мне, Орлов, как он там оказался?

Я смотрю на пузырёк. Теперь понятно, почему Катерина так нервничала.

— Понятия не имею, Сергей Петрович... — Показываю свой. — Вот этот не из нашей операционной. Мне его передала Марина Ивановна, сказала, нашла на столике у аппарата ИВЛ.

Главврач вздыхает.

— Вызовите ко мне анестезиолога. И Алексея Игоревича тоже.

Через пять минут в кабинет входят Катерина и Алексей. Катерина пытается выглядеть спокойной, но я вижу, как её пальцы нервно теребят край халата. Алексей — мрачный, с мешками под глазами.

— Садитесь, — главврач указывает на стулья. — Катерина Андреевна, объясните, пожалуйста, как этот пузырёк оказался в операционной.

Он кладёт перед ней просроченный препарат. Катерина смотрит на него, и краска сходит с её лица.

— Я… я не знаю. Это не моё.

— Экспертиза показала, что на флаконе есть ваши отпечатки. И на датчике, который сегодня дал сбой, они будут тоже. Вы можете это объяснить?