Книга Измена. Не могу тебя отпустить, страница 33 – Галина Колоскова

Выключаю свет в ординаторской и иду к выходу. На улице моросит дождь. Я сажусь в машину и долго сижу, глядя на мокрое стекло.

Что ты делаешь, Ольга? Зачем ты его пускаешь обратно? Чтобы снова мучиться? Или потому что сама не можешь без него? И как теперь быть с субботой, с операцией, с Катей, которая поймёт, что он ушёл? Она придёт. Обязательно придёт. Устроит скандал. И снова я окажусь крайней.

Завожу мотор. В голове — каша из мыслей, усталости и непрошеных чувств.

Ладно… Будь что будет! По крайней мере, сегодня я посплю спокойно, зная, что не оставила его совсем одного. А завтра… завтра новый день. И новая битва: за больных, за себя, за право самой выбирать будущее.

Утром, когда выхожу из спальни, в гостиной уже никого нет. Диван аккуратно заправлен, подушка лежит ровно. На кухонном столе — горячий кофе в моей любимой кружке и записка: «Спасибо. Ушёл рано, не хотел будить. Вечером буду поздно. Не волнуйся. А.». Кофе пахнет так, как он всегда варил — чуть крепче, чем люблю я, с корицей. Я делаю глоток и чувствую, как защипало в носу. От кофе. Только от кофе!..

Суббота. Утро. Я стою у окна в ординаторской и смотрю, как во двор больницы въезжает машина скорой помощи. Обычная картинка жизни больницы.

Волнуюсь. Через час начнётся операция. Сложное эндопротезирование тазобедренного сустава. Моя пациентка, Нона Леонидовна, шестьдесят лет. Она уже два года не может ходить без боли. Операция — её единственный шанс вернуться к нормальной жизни. Моя работа. Моя ответственность.

После вчерашнего совещания, где Катерина так публично опозорилась с планом анестезии, я жду чего угодно. Она не из тех, кто прощает унижения. Но что она может сделать? В операционной всё под контролем. Каждый шаг записан, каждый препарат учтён. Анестезиолог не имеет права на импровизацию. Протоколы жёсткие, нарушение — увольнение, а то и хуже.

Я повторяю это себе как мантру. Но тревога не уходит.

Иду в предоперационную к Ноне Леонидовне. Она уже на каталке, её готовят к наркозу. Лицо испуганное, но она пытается улыбаться.

— Доктор, я вам так доверяю…

Улыбаюсь в ответ.

— И правильно делаете, — беру её холодную руку. — Всё будет хорошо. Вы уснёте, а проснётесь уже с новым суставом.

Она кивает, губы дрожат.

Ловлю за стеклом взгляд Катерины. Она уже в операционной, стоит у аппарата, настраивает что-то. Наши глаза встречаются на секунду. Она не отводит взгляд, не улыбается. Смотрит спокойно. Холодно. Уже знает, что Алексей вернулся домой. Надежды, что станет жить с ней, нет и не будет. Она плавно отворачивается к мониторам. Мне становится не по себе.

Выхожу мыть руки. В коридоре сталкиваюсь с Алексеем. Он сегодня не оперирует, но имеет право присутствовать как наблюдатель. В халате, с задумчивым лицом.

— Удачи, — говорит мне негромко.

— Спасибо, — киваю, проходя мимо.

— Ольга… будь осторожна, — слышу его голос за спиной.

Замираю. Это не пожелание удачи, а предупреждение. Оборачиваюсь.

— Что ты знаешь?

— Ничего, — он качает головой. — Но она сама не своя последние дни. Будь внимательна.

— Поговори с главврачом. Сними её с операции.

— На основании чего? Операция плановая. Графики расписаны на месяц вперёд. Кем заменить?

Сверлю его взглядом. Он выглядит искренне встревоженным. Но верить ему? После всего?