Книга Брак с гарантией, страница 22 – Янка Рам

— Ужас какой.

— Отдайте мне его, пожалуйста... У нас с ним больше никого вменяемого в родне.

— Ну все, давай, не расстраивайся, решение еще впереди, — стоим у кабинета директора.

Ни разу меня не приняла, гадина такая.

"Анна Валерьевна Шкурная. ИО директора", — читаю на табличке.

— Сейчас мы директора положительно настроим...

Дверь открыта, слышу, как отчитывает моего Ваську!

Он стоит возле вешалки на входе в кабинет.

— Это Вася... — шепчу Наталье Антоновне.

— Я знаю, что это сделал ты! — цедит директриса. — У тебя же все руки испачканы.

— Докажите! — борзо спорит Васька.

— Я тебе докажу!.. Ты у меня быстро в интернат на Северный полюс отправишься. Будешь там пингвинам чернилами одежду портить.

— Пингвины на ЮЖНОМ! — победоносно заявляет Вася. — А на полюс ехать — миллион надо! А у вас нет!

— У меня все есть!

— Потому что ворует у нас! Это все знают.

Ка-пец... настроили, так сказать, директора положительно.

— Здравствуйте! — стукнув риторически в открытую дверь, заходит Наталья Антоновна.

— Ой, здра-а-авствуйте! — не меняя злого взгляда, расплывается в улыбке... та самая "клиентка" Севера! Что приезжала и искала его.

"И эти люди запрещают мне ковыряться в носу?!"

— Иди пока... — машет мне незаметно Наталья Антоновна.

Да уж. Не самое подходящее время для знакомства.

— Так, Заботкин. Иди в... — замолкает, явно затрудняясь найти политкорректное направление при Иштаровой.

— ...в жопу? — не теряется Васька.

Стукнувшись об стену лбом, так и стою, в позе стена-лицо.

— Вот видите, Наталья Антоновна, с кем нам приходится иметь дело? Иди, Витя, иди...

— Я Вася.

— Иди, сказала! — выставляет его за дверь.

Перехватываю его.

— Вася, твою мать! — шепчу сердито. — Засунь свой язык...

— ...в жопу?

— Да, Вася, блин! Пойдем отсюда бегом. Я тебя пораньше заберу. Отпросимся у вашего дневного воспитателя.

По дороге выговариваю ему за его распущенный язык, и про то, что нельзя так говорить со взрослыми. И да, даже если они мудаки!

— Мудак — матерное слово? — задумчиво уточняю у него. — Или литературное?

— А оно от какого слова?

— Ыы... скорее матерное. Не говори так, короче.

И потом объясняю, что если он будет ссориться с директрисой, хрен нам, а не бутерброд с семгой.

— Вот что ты сделал ей?

— Пасту из ручки на плащ выдул.

— Вася!... — вскидываю руки к небу.

— Да она так быстрее меня отдаст! — заговорщицки.

— А если не мне?!

Объясняю ему про все, что нам нужно сегодня до вечера успеть. Потому что могут нагрянуть в любой момент.

Еще во дворе чувствую запах рыбы. Из окна?!

— О, нет!

Запах рыбы из бархата фиг вычистишь!

Скидывая туфли, бегу в кухню.

— Се-е-еве-е-ер! Нельзя рыбу в доме! Костю-ю-юм! — скользя ногами по залитому пеной полу, лечу прямо на плиту с раскаленной сковородой. — А-а-а-а!

Вижу только приближающееся пламя и увеличивающиеся глаза Севера, стоящего в стороне со шваброй.

Рывок!

Мы оба отлетаем к стене. И скользя ступнями по пене, обрушиваемся в обнимку на мокрый пол.

— Ыыы... — хриплю я.

— Ирина, блять...

— Вася, не заходи! — синхронно вскрикиваем мы, когда его любопытная моська высовывается из двери.

— Целуетесь, что ли? — подозрительно.

Практически...

Мой нос упирается ровно в его скулу. И наши губы очень близко. А еще он пахнет гелем для душа, немного сигаретами и чем-то животным, очень опасным... От чего быстро бьётся сердце.