Книга Убийство в издательстве, страница 24 – Анна Дельвиг

Ассистентка развернулась на каблуках, крепче прижала к груди рукопись и свободной рукой толкнула дверь, ведущую к лифтам. Петропавловский поспешил за ней.

— Кстати, Софья, того товарища, что посоветовал Брэдбери прекратить По-этизацию своих рассказов, звали Генри Каттнер, и он входил в «кружок Лавкрафта». Угадаешь с одного раза, что писал?

— Ужасы?

— Именно. Впрочем, по словам Роджера Желязны, именно «Темный мир» Каттнера вдохновил его на написание «Хроник Амбера»…

* * *

— Здравствуйте! – Кажется, даже морщинки в уголках губ у суетливой старушки улыбались.

— Здравствуйте. – Следователь Дмитрий Борисов кивнул собеседнице и положил кепку-четырехклинку на стол в переговорной комнате, куда они только что зашли. – Ваш коллега Петропавловский сказал, что я могу допросить ваших подчиненных…

— Все верно. Можете расположиться здесь, а я попрошу девочек подходить к вам по очереди. Вам тут комфортно? – Добрые глаза за толстыми стеклами стрекозиных очков заботливо округлились на полицейского.

— Вполне. – Борисов изучающе посмотрел на нее.

«Похожа на хиппи, только с короткими волосами. Судя по всему, очень отзывчивая. Мне бы такого начальника».

— Что-то потребуется? Чай, кофе?

— Благодарю вас, ничего не нужно. – Следователь устроился за столом и кивнул на стул напротив. – Прошу, садитесь. Я постараюсь не занять много времени. Алиса Ибрагимовна Золотцева, начальник отдела любовной и остросюжетной прозы, все верно? Это у вас издавался Сильвер Рокс?

— Верно, только вы забыли одно слово. Любовная и остросюжетная СОВРЕМЕННАЯ проза. – Алиса Ибрагимовна кивнула, подобрав полы терракотовой длинной юбки с оборочкой и садясь на стул напротив следователя. – Мы классику не издаем.

— Волшебно, – с полным равнодушием произнес Борисов. – Раз вы так щепетильны к деталям, добавьте мне их, пожалуйста, про вашего автора и редакторов.

— Ну… – Алиса Ибрагимовна сложила руки и потерла пальцы. – Сильва не всегда издавался с Утомским. Его привел в издательство нынешний директор редакции номер тринадцать, господин Фаустов, когда еще сам был редактором. Сильва тогда еще не был женат, и первые книги у него не особо взлетели, однако суммарный тираж вышел неплохим, и Фаустов и Лева почуяли в нем потенциал. Ему придумали псевдоним и серию. Первой в серии вышло «Невыразимо глубокое море», его запускали как топовый проект – и он выстрелил.

— Ха, а я думал, книжки пишутся чисто одним человеком, – хмыкнул следователь.

— Пишутся – да. А потом редактируются и представляются публике целой командой.

— Ну Пушкин же как-то писал и издавался, нет?

— Точно так же. Его, между прочим, сам царь редактировал! А уж каких усилий ему стоило издать свой первый альманах! Сперва пришлось немало похлопотать, чтобы вернуть проигранную в карты тетрадь с черновиками^[6]. – В глазах за стеклами очков зажглась ехидная искорка.

— Последнее вполне понимаю, – хмыкнул следователь. – Но тогда скажите, был ли в команде кто-то, кто мог остаться… недовольным?

— Единственный, кто мог быть недоволен, это господин Фаустов. Он привел автора, а автора передали другому редактору… Ну, впрочем, сейчас это вряд ли имеет какое-то значение, ведь Фаустова назначили директором и фактически вся власть здесь принадлежит ему.

— То есть он теперь в вашей иерархии самый главный демон? – усмехнулся Борисов.