Книга Война после победы, страница 69 – Александр Тамоников

В комнату вошел английский резидент. Он был один. Лицо его не выражало ни торжества, ни злобы. Он смотрел на Сосновского усталым, тяжелым взглядом профессионала, который только что проиграл партию, но не знает этого.

— Вы нам соврали, герр Мольтке, — тихо сказал он, присаживаясь на край кровати.

Сердце Сосновского ухнуло вниз, но внешне он лишь слабо повел глазом, изображая агонию.

— Я… не помню… что я говорил… — прошептал Михаил.

— В этом-то и прелесть сыворотки. Вы сказали нам то, что хотели сказать. Мы проверили коллектор. Он действительно затоплен. Чтобы добраться до вашего тайника, нужны саперы и насосы, которых у нас здесь нет. Русские тоже там лазили, но бросили. — Англичанин помолчал и снова заговорил: — Вам пришлось несладко, Карл. Я приношу извинения за методы, которые пришлось применить. Но вы сами понимаете: разведка — это не детская игра. Цена проигрыша сейчас, когда мир делит шкуру еще не остывшего зверя, слишком высока. Если бы вы оказались русским, вы были бы уже мертвы. Но вы не русский. Вы загнанный в угол волк, который пытается сохранить свои зубы.

Сосновский закрыл глаза и позволил себе на секунду поверить, что он действительно Карл Мольтке. Потом выдохнул, и этот выдох был полным изнеможения.

— Я хочу уехать, — прохрипел он. — Подальше от этого места. От русских. От вас.

Англичанин кивнул:

— Мы поможем вам поднять архив. За это вы получите билет в новую жизнь. Работаем вместе?

Сосновский медленно, словно превозмогая нечеловеческую боль, протянул руку. Англичанин пожал ее и слегка улыбнулся:

— Можете называть меня Хейли. Майор Стивен Хейли.

Он вышел, а Сосновский остался лежать с закрытыми глазами, слушая, как кровь шумит в висках. Внутри него, на самом дне измученного сознания, холодно и спокойно, как в бункере, сидел разведчик. Он знал, что выиграл эту битву. Архив, за которым они все охотились, в безопасности. А те, кто пойдет по ложному следу в затопленный коллектор, потеряют время, а главное — раскроют себя, свою агентуру, свои методы, и эта сеть будет уничтожена. Пропадет опасность потери архива. Почти пропадет.

Михаил разжал кулак. Ногти глубоко впились в ладонь, оставив кровавые полумесяцы. Боль помогла ему остаться самим собой. Он подумал о том, что, возможно, это был его самый главный допрос в жизни. И он его выиграл. Теперь оставалось только выжить…

Два дня Сосновский только ел и спал. С ним никто не разговаривал. Он видел всегда только одного своего тюремщика — мужчину с бычьей шеей, как у профессионального борца, и без двух пальцев на левой руке. Трижды в день «беспалый» отпирал дверь, приносил еду и стоял у окна, не сводя глаз с пленника. Потом забирал посуду и уходил. Молча, ни звуком, ни словом, не выдавая своей национальности. Ну, это было и не особенно важно. Теперь Михаил знал, что с мистером Хейли как минимум четыре человека: доктор, человек со шрамом, тюремщик и девушка, по описанию похожая на ту самую Веру из госпиталя, которая убила Владислава. Интересно, а если она умеет обращаться со шприцем, то зачем инъекцию Сосновскому делал тот, другой? Либо в свите Хейли много медиков, либо этой девице и не нужно было умение. Может, ее задачей было просто воткнуть иглу и ввести лекарство. Если это все, что осталось от его группы, то судьба британского резидента незавидная. И приказ надо выполнять, но нечем, и хочешь не хочешь, надо верить немцу Карлу Мольтке.