Онлайн книга «Война после победы»
|
А ведь была и третья сторона жизни, о которой знали, скорее всего, только люди в погонах. Оставались в городе те, кто не принял новых хозяев, кто готов был продолжать сражаться, убивать исподтишка ночью ножами, пистолетными выстрелами, закладывать взрывчатки, отравлять водопроводы. Фанатики из «Вервольф», националисты, глубоко законспирированные агенты СД и гестапо. И если думать об этом, то сразу июньский воздух начинал казаться тяжелым, наполненным сладковатым запахом тления, шедшего из-под развалин, едкого известкового дыма и сырости близкой Балтики. Сквозь эту вонь иногда пробивался терпкий аромат сирени, которая чудом уцелела в чьем-то палисаднике и теперь буйно цвела, не замечая войны. Этот контраст нежной жизни и каменной смерти был особенно разителен. Звуки тоже были особенными. Звонкая тишина, прерываемая лишь карканьем воронья да стуком капель, падающих с обломков. Редкий гул армейского «Студебеккера», пробирающегося по руинам. Или стук кирки и лопаты — это команды пленных и местных жителей начинали медленную, каторжную работу по превращению хаоса в расчищенную площадку. На окраинах, где разрушения были не столь тотальны, — в районах вилл и особняков Амалиенау или Ратсхофа, — жизнь теплилась чуть заметнее. Там в уцелевших домиках с черепичными крышами ютились немецкие семьи, а в лучшие из них уже вселялись советские офицеры, начиная обустраивать быт и рассматривая фотографии в чужих альбомах. Кенигсберг июня 1945 года был городом на изломе. Это был уже не форпост германства, но еще и не новый советский город, самый западный в стране. Это было чистое поле, усеянное обломками великой культуры, место, где история сделала крутой поворот. Город напоминал раненого зверя, который затаился в ожидании — то ли смерти, то ли исцеления. И над всем этим хаосом разрушения стояло удивительно светлое, почти мирное июньское солнце, равнодушно освещая будущее, которому только предстояло вырасти из этих камней. Дмитрий Крымов вышел из машины, привычным движением, сунув пальцы под ремень, расправил гимнастерку, одернул ее сзади и задумчиво посмотрел на видневшуюся за деревьями кирху памяти королевы Луизы. После развалин других частей города удивительно было видеть, что район Амалиенау за время боев почти не пострадал. Особняки в зелени деревьев все также радовали глаз и наполнили грудь воздухом, как и до войны. Заложив руки за спину, Крымов неторопливо шел по тенистой улице, глядя на особняки. Тот, который ему нужен, где-то здесь, с краю. Вот он — черепичная сложная крыша, два балкончика с резными перилами, углубленный в фасад вход и два крыла так называемого двойного особняка. Забор уцелел почти полностью, а вот кованую калитку спасти не удалось. Крымов остановился у временной, сбитой из досок, калитки и посмотрел на окна. Особняк фон Гросс-Винзен, в котором в годы войны располагалась резиденция обергруппенфюрера СС фон Грейфенберга. После эвакуации ведомства Грейфенберга особняк обшарили вдоль и поперек, даже с миноискателями. Но Крымову все же казалось, что немцы не могли успеть вывезти все. Он допросил десятки свидетелей среди пленных, тех, кто имел отношение к обслуживанию особняка при немцах, кто был свидетелем панического бегства нацистов. Да и когда передовые подразделения вошли в эту часть города, Крымов вместе с солдатами первым делом пробрался сюда. Разруха была страшная: множество бумаг валялось просто на полу, папки, документы, вскрытые сейфы и разбитые столы. Но никто не видел личного архива обергруппенфюрера, а в нем самого ценного — списка агентуры не только здесь, в Кенигсберге, не только в Восточной Пруссии… |