Книга Война после победы, страница 10 – Александр Тамоников

— Проходите, товарищ подполковник. Я предупрежден о вас.

Шелестов вошел в маленькую палату, наскоро оборудованную из какого-то подсобного помещения. Старик с трехдневной щетиной на лице и темными кругами вокруг глаз лежал в кровати, по плечи укрытый простыней. Голова его была плотно забинтована. Но когда в палате раздались шаги, Пахомов сразу открыл глаза и вопросительно посмотрел на визитера. В глазах был вопрос, но и достаточно боли. «Старик хоть и крепкий, — подумал Шелестов, — но досталось ему сильно. Выжил бы сторож, жаль, если не выкарабкается».

— Как вы себя чувствуете, Аким Савич? — спросил он, пододвигая к кровати табурет и усаживаясь на него.

— Как чувствую… Как на войне. Думали, кончилась она, ан, нет…

— Ничего, — ободряюще улыбнулся Шелестов. — Сломали хребет немецким нацистам, армию их разгромили, справимся и в этой войне, пусть она и будет тайная и многим невидимая. А с такими гражданами, как вы, Аким Савич, грех не справиться. Весь народ с нами.

— Да вот подвел я вас, — вздохнул сторож, повел глазами в сторону окна, но, видать, от такого движения его сразу замутило, и он закрыл их.

— Что случилось, того не изменить. Не корите себя, — сказал Шелестов. — Знал бы, где упадешь — соломку бы подстелил — так у нас говорят. Расскажите, что там случилось. Да не торопитесь. Спокойно говорите, не мучайте себя.

И Пахомов начал говорить. Говорил он медленно, с долгими паузами. У него часто пересыхало во рту, и Шелестов поднимался со стула и давал ему воды из стакана, стоявшего на тумбочке у изголовья.

Картина вырисовывалась простая. Когда полковник Крымов, перекинувшись несколькими словами со сторожем, а потом еще и поговорив с прорабом, вошел в коттедж, вокруг все было тихо и обыденно. Прораб Зотов какое-то время ходил по объекту, потом уехал. Крымов не показывался, осматривая внутренние помещения, и сторож добросовестно принялся обходить двор по периметру.

Территория вокруг коттеджа была небольшой и огорожена металлической сеткой в металлической раме. Ограждение невысокое и, как говорится, «от честных людей». Перелезть через него в любом месте — дело плевое. Но, как говорил Пахомов, здесь не воровали, да и красть было нечего. Должность сторожа была формальной, так, больше для порядка, чем для охраны имущества. Но работу свою Пахомов выполнял добросовестно. И успел заметить, как в дом кто-то вошел через главный вход. Одет он был не в военную форму, как Крымов, а в обычные, сильно поношенные пиджак и брюки. Это только потом сторож догадался, что проморгал еще двоих посторонних, которые пробрались на территорию и вошли в коттедж.

Старик старался идти тихо. Он не мог объяснить, почему так решил. Сейчас-то сторож понимал, что надо было шумнуть, крикнуть, чтобы посторонние проваливали из здания, что делать тут нечего посторонним. А тут что-то вот нашло на старика, и он пошел, стараясь не шуметь. Последнее, что Пахомов увидел из коридора, который вел к кабинету, — это Крымов, стоящий перед столом, а перед ним небольшой черный чемоданчик. Потом удар по голове такой, что искры из глаз полетели. Ну а потом очнулся уже в машине. Окончательно в себя пришел только здесь, в госпитале.

— И все-таки, Аким Савич, — мягко стал настаивать Шелестов, — сколько этих посторонних было, как вы считаете?