Книга Винсент Иванович, страница 104 – Алим Тыналин, Денис Нижегородцев

Но ровно этих десяти минут у исполнителя и не было!

Я увидел, как правая рука начала двигаться. Я не думал ни мгновения. Тело Винсента Ла Руссо умело реагировать сразу, не спрашивая разрешения у мозга. Полезное качество, кстати.

И сделал шаг. Резко, влево и вперед, заходя за спину Мастанджело.

Выстрел прогремел в тот момент, когда я уже был там.

Боль появилась через долю секунду после грохота, резкая, горячая, в левом плече. Пуля прошла навылет.

Это я понял сразу, ощущение такое, будто кто-то взял раскаленный прут и протащил его сквозь руку. Я отлетел на полшага, но устоял.

Потом начался хаос.

Честно говоря, хаос в исполнении двух вооруженных итальянских банд в закрытом помещении — совсем не то, что показывают в кино. В кино красиво падают за укрытия, стреляют с обеих рук и говорят что-нибудь запоминающееся.

В реальности все кричали одновременно, несколько человек опрокинули стол, кто-то выстрелил в потолок, лампа на столбе мигнула и погасла. Кто-то матерился в темноте по-итальянски с такой страстью, что это звучало почти как молитва.

Исполнитель получил от Мастанджело ответную пулю, старик среагировал мгновенно, несмотря на возраст. Я не видел точно, как это произошло, плечо горело огнем, в глазах все плыло, но звук был характерный.

Потом все стихло так же внезапно, как началось. Боссы проявили благоразумие и решили не стрелять дальше, чтобы не перебить всех, как цыплят. Мастанджело показал, что умеет держать горячие эмоции в прохладном месте.

А я стоял, держась за плечо. Кровь текла по руке и капала с пальцев на бетонный пол. Это неприятно. Но мозг психолога, умеющего отделять аффект от анализа, отметил, что артерия не задета, иначе я бы уже не стоял.

Люди расходились. Быстро, без церемоний. Мафиозная стрелка без результата прекращается примерно с той же скоростью, с какой начинается. Все слишком напуганы и злы, чтобы продолжать.

Витторио Феррара прошел мимо меня. Остановился на секунду. Посмотрел на рану и заглянул мне в лицо. Ничего не сказал и пошел дальше.

Сантини, проходя, бросил долгий ничего не выражающий взгляд. Какие он сделал выводы — кто ж его знает? Но они явно были. Это называется «переоценка актива», подумал я. Надеюсь, в мою пользу.

Мастанджело подошел последним. Его люди уже грузились в машины. Он отстал на несколько секунд намеренно, конечно. Подошел ко мне и молча посмотрел на плечо.

В его молчании было больше, чем я думал.

— Ты сделал совсем не то, что я тебе говорил, — произнес он наконец. Тихо, слышно только мне.

— Так уж получилось.

— И не то, что они тебе сказали.

— Да, так тоже бывает.

Снова молчание.

— Зачем ты так сделал?

Я подумал секунду. Не о том, что ответить, а о том, чтобы это выглядело искренне.

— Потому что война мне не выгодна, — сказал я. — Ни с одной стороны.

Мастанджело смотрел на меня еще несколько секунд. Потом едва заметно кивнул. Не одобрительно, а просто принял к сведению.

— Езжай в больницу, — сказал он.

И ушел, не оглядываясь.

Я смотрел ему вслед и думал о том, что это была самая скупая благодарность за спасенную жизнь из всех возможных. Впрочем, от Аурелио Мастанджело другого ожидать не приходилось. За семьдесят лет жизни он, видимо, решил, что слово «спасибо» стоит приберечь для действительно особого случая.