Книга Миссия в Сараево, страница 9 – Алим Тыналин

— Слабая защита, — усмехнулся я, качая головой. — Австрийцы не церемонятся с подозреваемыми в шпионаже. Даже если у них иностранный паспорт. Нет, не так. Особенно если у них иностранный паспорт, это дает повод обвинить в международном заговоре.

Милош хмыкнул, стоя у стены.

— Боишься, русский?

Я холодно посмотрел на него.

— Я не боюсь. Я осторожен. Разница в том, что осторожные люди живут дольше.

— Или они просто трусы, которые прячутся за красивыми словами, — огрызнулся Милош.

Владимир вмешался, подняв руку.

— Милош, успокойся. Соколов прав, здесь нужна осторожность, а не безрассудная смелость. — Он повернулся ко мне. — Но Чирич также прав в том, что у него есть возможность, которой нет у нас. Журналистское прикрытие это реальное преимущество. Ни у кого из нас нет такого.

Елена подошла ближе, остановилась у края стола. Говорила тихо, но в голосе звучала мольба.

— Мы знаем, что это опасно, Александр. Мы не стали бы просить, если бы был другой выход. Но нам больше не к кому обратиться. Неделько… — Она замолчала, посмотрела на Петара, который стоял, вцепившись в край стола, все его тело напряжено. — Он один из нас. Он боролся за свободу. За нашу свободу. Мы не можем просто бросить его.

Я смотрел на нее. На ее лицо, искаженное беспокойством. На ее руки, нервно сжимающие край шали. На ее глаза, которые молили меня согласиться.

Она не притворялась. Я знал Елену достаточно хорошо теперь, видел ее настоящую, без масок. Она действительно волновалась за Чабриновича. И за меня.

Я анализировал ситуацию холодно, без эмоций.

Отказ это потеря доверия Чирича. Конец проникновения в организацию. Провал миссии.

Согласие это риск ареста в Сараево. Но одновременно возможность углубить легенду, доказать преданность делу. Выход на более серьезные контакты.

Промежуточный вариант, согласиться с условиями, оставить себе пути отхода.

Я сделал вдох, принимая решение.

— Хорошо, — сказал я медленно, глядя Чиричу в глаза. — Я поеду.

Петар ахнул, схватил меня за руку.

— Спасибо! Спасибо, господин Соколов! Я… Я не знаю, как отблагодарить…

— Не благодари раньше времени, — остановил я его мягко, высвобождая руку. — Я сказал, что поеду. Но есть условия.

Чирич скрестил руки на груди.

— Какие условия?

— Первое, — я поднял один палец, — я узнаю только то, что смогу узнать легально. Журналистское интервью, официальные запросы. Никакого взлома архивов, подкупа охранников или других нелегальных действий. Если меня арестуют, моя миссия провалена, и вы не получите никакой информации.

Чирич кивнул медленно.

— Разумно. Продолжай.

— Второе, — я поднял второй палец, — я не даю гарантий. Австрийцы могут отказать в интервью. Могут заподозрить что-то и отказать в доступе к заключенному. Могут вообще запретить мне въезд в Сараево. Я попытаюсь, но если увижу, что ситуация слишком опасна, отступлю.

Милош фыркнул презрительно.

— Значит, сбежишь при первой трудности?

— При первой реальной угрозе ареста — да, — ответил я спокойно, поворачиваясь к нему. — Потому что арестованный журналист вам не поможет. Свободный журналист, который вернется с хоть какой-то информацией, будет полезен.

Владимир кивнул.

— Логика железная. Я бы на его месте действовал так же.

Чирич смотрел на меня долго, изучающе. Потом медленно кивнул.