Книга Миссия в Сараево, страница 12 – Алим Тыналин

За окном начал накрапывать дождь. Капли барабанили по стеклу, размывая огни города в расплывчатые пятна.

Я не спал всю ночь.

Сидел за столом у окна, керосиновая лампа горела тускло, отбрасывая тени на стены моей комнаты на Дорчоле.

За окном постепенно замолк Белград. Сначала стихли голоса из кафан, потом прошел последний извозчик, потом даже собаки перестали лаять. Только где-то вдалеке бил колокол на Саборной церкви, отсчитывая часы до рассвета.

Передо мной лежал чистый лист бумаги и флакон симпатических чернил, замаскированный под пузырек с одеколоном.

Я начал писать обычное письмо. Почерк ровный, строчки аккуратные. Адресат редакция «Нового времени» в Петербурге. Текст невинный, прошу выслать последние номера газеты, интересуюсь реакцией читателей на мою статью о славянском вопросе, сообщаю о планах написать материал о боснийских землях под австрийской властью.

Каждое слово тщательно подобрано. Если письмо перехватят австрийские или сербские цензоры, они не найдут в нем ничего подозрительного. Обычная деловая переписка корреспондента с редакцией.

Но между строк я писал другое.

Тонкое перо, смоченное в невидимых чернилах. Легкие движения, без нажима, чтобы не оставлять вдавленных следов на бумаге. Крылов учил меня этому в Варшаве, и я практиковался неделю, прежде чем мои тайные послания стали неразличимы.

«Артамонову. Чирич дал задание. Еду в Сараево. Цель заключенный Неделько Чабринович. Официальный запрос на интервью. Проверка или ловушка неясно. Срок три дня. Если не вернусь, провал. Прошу не предпринимать никаких действий до моего возвращения. Соколов».

Коротко. Емко. Никаких лишних деталей. В разведке многословие враг безопасности.

Я дождался, пока чернила высохнут, сложил письмо в конверт, заклеил сургучом. Адрес на конверте тот же, что давал Артамонов при встрече в читальном зале. Почтовый ящик в центре города, проверяемый нашими людьми дважды в день.

Письмо я положил во внутренний карман пиджака. Опущу его утром по дороге на вокзал.

Потом я взял мел, самый обычный белый мел, какие используют школьные учителя. Артамонов объяснил систему условных знаков при нашей первой встрече.

Три вертикальные черточки на условленном месте означали «срочная встреча требуется». Крест «опасность, прекратить контакты». Круг «все в порядке, продолжаем».

Сейчас мне нужно было оставить другой знак. Две параллельные линии с точкой между ними: «Отбытие. Вернусь в срок».

Я убрал мел в карман жилета. Место для знака фонарный столб на углу улицы Краля Петра и Французской, в двух кварталах от читального зала. Артамонов проходит мимо него каждый день по дороге в посольство. Увидит, поймет.

Часы на стене показывали половину пятого утра. До отхода поезда оставалось два с половиной часа.

Я встал, подошел к умывальнику, плеснул холодной водой в лицо. Посмотрел на свое отражение в маленьком зеркале над тазом. Бледное лицо, серо-голубые глаза, светло-русые волосы. Александр Соколов, журналист. Спокойный, вежливый, безобидный.

Я оделся. Белая рубашка с жестким воротничком, темный галстук, жилет, темно-серый костюм. Проверил документы: паспорт на имя Соколова, журналистское удостоверение от «Нового времени», вырезка со статьей о славянском единстве. Все на месте.