Книга Миссия в Сараево, страница 64 – Алим Тыналин

— Не знаю. Честно, не знаю, что я думаю.

— Мы не звери, — сказал Трифко. — Мы просто хотим жить свободно. Без австрийцев, которые смотрят на нас, как на скот. Которые убивают нас за слово, за песню, за то, что мы сербы.

Он закашлялся снова, долго, мучительно. Согнулся, держась за грудь.

Я протянул руку, похлопал его по спине. Не помогало, но что еще делать?

Он выпрямился, вытер рот.

— Извини. Я не хотел рассказывать тебе наши обиды. Просто… — Он улыбнулся слабо. — Иногда хочется сказать кому-то. А ты слушаешь. Не как Велько, который только смеется. Не как другие, которые думают только о деле.

Я кивнул.

— Я слушаю. Всегда готов слушать.

Трифко встал.

— Спасибо, Соколов. Ты хороший человек. — Он усмехнулся. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Трифко.

Он ушел в барак. Я остался сидеть. Потом пошел к костру.

У огня сидели человек пять. Велько жестикулируя, громко рассказывал историю. Остальные слушали, смеялись.

Я подошел, встал в стороне.

Велько заметил меня, прервался.

— А, журналист пришел! — Он ухмыльнулся. — Хочешь послушать настоящие истории? Не те выдуманные, что в газетах?

— С удовольствием, — ответил я.

Велько хлопнул по бревну рядом с собой.

— Садись. Слушай.

Я сел.

Велько продолжил рассказ. Что-то про драку в кафане в Сараеве, как он бил австрийского офицера бутылкой. Рассказывал с удовольствием, смаковал детали. Как брызнула кровь, как офицер упал, как жандармы гнались за ним по улицам.

— И я сбежал! — закончил он триумфально. — Через крыши, через дворы! Жандармы так меня и не поймали! — Он засмеялся. — Австрийцы дураки. Медленные, как коровы.

Остальные засмеялись тоже.

Велько посмотрел на меня.

— А ты, журналист, дрался когда-нибудь?

— Нет, — ответил я. — Никогда.

— Никогда? — Велько покачал головой. — Жалкая жизнь. Мужчина должен драться. Должен чувствовать, как кулак разбивает нос врагу. — Он показал кулак, со шрамами на костяшках. — Вот это жизнь.

Я промолчал.

Велько потерял ко мне интерес, повернулся к другим, начал рассказывать новую историю.

Я сидел, слушал вполуха. Наблюдал.

Велько. Агрессивный, примитивный, жестокий. Наслаждается насилием. Не идеалист, как Трифко. Просто любит драться, убивать. Прикрывается идеями свободы, но на самом деле ему нравится кровь.

Таких не завербовать. Таких можно только использовать. Или устранить.

Через несколько минут из темноты вышел еще один. Принцип.

Он остановился у костра, посмотрел на нас. Долго, молча.

Потом подошел, сел рядом. Не так уж и близко, на расстоянии аршина.

Велько продолжал рассказывать. Принцип не слушал. Смотрел в огонь.

Я чувствовал его взгляд. Время от времени он поворачивался, изучал меня. Не прямо, а искоса.

— Ты шпион? — спросил Принцип прямо. Но так что его почти никто не слышал.

Я не дрогнул.

— Нет. Я журналист. Приехал писать о вас.

— Журналист, который боится крови, но едет в лагерь боевиков, — Принцип кивнул медленно. — Странный журналист.

Принцип посмотрел в огонь. Я молчал. Затем встал.

— Знай, Соколов. Если ты здесь не зря, если ты пришел предать нас… — Он не закончил. Просто посмотрел. Холодно, жестко.

Потом ушел в темноту. Я остался у костра. Смотрел на огонь. До тех пор пока все не разошлись и я не остался один. Потом потушил пламя и вернулся в барак.

Лагерь заснул. Я лежал на нарах, прислушивался. Храп, тяжелое дыхание, кто-то бормотал во сне.