Книга Миссия в Сараево, страница 5 – Алим Тыналин

Обувь.

У первого добротные кожаные ботинки, почти новые, начищенные. Не те, что носят рабочие из Дорчола. Те носят старые, латаные, грязные.

У второго жилет под курткой. Качественный жилет, даже в темноте видна строчка. Слишком хорошая одежда для грабителя.

У третьего часы. Блеснули в лунном свете, когда он поднял кулак. Карманные часы на цепочке. Дорогие.

Грабители не носят дорогие часы на виду. Это привлекает внимание полиции.

И еще, поза третьего. Я видел ее раньше. В Варшаве, когда преподаватель показывал приемы военной борьбы.

Боксерская стойка. Профессиональная.

Это не грабители.

Вопрос, кто?

Австрийцы? Проверяют мои навыки? Хотят увидеть, как я буду драться? Или пытаются запугать, сорвать встречу с Чиричем?

Люди Чирича? Тоже возможно. Проверка на трусость? Посмотреть, как я отреагирую на опасность?

Или действительно грабители, просто хорошо одетые?

Нет времени думать. Нужно решать.

Порядок действий отработан. Разоружить второго, нож опасен. Затем обезредить первого, он главный. Третьего уложить последним, он реагирует медленнее.

Я мог. Легко. Три человека не проблема для ассасина, обученного в крепости Аламут. За десять секунд все трое лежали бы на земле с переломами и порезами.

Но Александр Соколов журналист. Не боец. Не воин. Журналист, который пишет статьи о славянском вопросе и никогда не держал в руках ничего опаснее пера.

Если я сейчас продемонстрирую счои навыки, все рухнет. Легенда разрушится. Кто бы ни стоял за этим нападением, они узнают правду.

Решение пришло мгновенно.

Поддаться.

Я поднял руки вверх, ладони открыты, жест капитуляции.

— Не стреляйте! — крикнул я по-сербски, с паникой в голосе, которую не нужно изображать, потому что сердце и так бешено колотилось, а голос от этого задрожал. — Берите что хотите! Только не убивайте!

Первый усмехнулся.

— Умный мальчик. Кошелек. Быстро.

Я медленно, очень медленно, опустил правую руку к внутреннему карману пиджака. Движения неуверенные, дрожащие.

Пальцы нащупали небольшой кожаный бумажник, где лежало около тридцати динаров. Не больше, крупные купюры спрятаны в другом месте, в потайном кармане под жилетом, где их непросто найти при быстром обыске.

Вытащил кошелек, протянул.

— Вот. Все, что у меня есть. Возьмите.

Второй, с ножом, шагнул вперед, выхватил кошелек из моих рук. Открыл, быстро пересчитал купюры.

— Тридцать два динара, — сказал он первому. Голос тихий, сдержанный.

Акцент.

Немецкий акцент, едва уловимый, но я услышал. Изучение языков, работа с разными людьми, я знал, как звучит немецкий акцент в сербской речи.

Австрийцы. Почти наверняка.

— Этого мало, — сказал первый, глядя на меня. — Карманные часы. Снимай.

Я колебался. Часы хорошие. Серебряные, швейцарские, с гравировкой на крышке. Ценная вещь.

— Пожалуйста… — начал я.

— Снимай! — рявкнул первый, угрожающе шагнув вперед.

Я покорно расстегнул цепочку, снял часы с жилета, протянул. Третий взял их, сунул в карман.

— Хороший мальчик, — повторил первый с издевкой. — Видишь, как просто? Никому не больно, все довольны.

Он сделал шаг ближе, и я увидел его лицо в лунном свете. Резкие черты, квадратная челюсть, шрам на левой щеке. Лет сорок, может сорок пять. Глаза холодные, профессиональные… Глаза солдата, а не грабителя

Он изучал меня. Оценивал реакцию. Проверял.