Книга Миссия в Сараево, страница 29 – Алим Тыналин

За спиной, далеко, Сараево. Огни города мерцают в темноте. Красное зарево пожара еще виднелось над крышами. Я слышал далекий звон колоколов. Ищут. Будут искать до утра.

Но мы уже далеко.

Скачем час. Два часа. Небо посветлело на востоке. Впереди горы, темные силуэты на фоне неба.

Граница близко.

Дорога петляла между холмов, поднималась в горы. Воздух холоднее, пахло хвоей и сыростью. Лошади устали, шли медленнее, храпели.

Чабринович тяжело дышал. Жив. Пока жив.

Впереди на дороге появились силуэты. Трое мужчин. Стоят, ждут. Одеты по-крестьянски, темные куртки, шапки. Но стоят как солдаты, напряженно, руки под куртками. Там наверняка оружие.

Я натянул поводья. Лошадь остановилась. Вторая лошадь с Чабриновичем остановилась рядом.

Один из мужчин шагнул вперед. Высокий, широкоплечий, темная борода, шрам через левую щеку. Лет тридцати пяти.

— Стой! — крикнул он по-сербски. — Кто идет?

— Соколов. Александр Соколов. Русский корреспондент. Меня ждут.

Бородатый прищурился, подошел ближе. Изучал меня, потом посмотрел на Чабриновича.

— Это он? Чабринович?

— Да.

— Живой?

— Пока да. Болен. Чахотка. Ему нужен врач.

Бородатый кивнул двум другим. Они подошли, сняли Чабриновича с седла, осторожно, как мешок. Он застонал, не открывая глаз.

— Отнесите в домик, — приказал бородатый. — Уложите, дайте воды. Врача пошлем из ближайшей деревни. Мы переправим его через границу.

Двое понесли Чабриновича в сторону леса. Там виднелась маленькая хижина, охотничий домик или сторожка.

Бородатый повернулся ко мне.

Бородатый пристально глядел на меня.

— Слезай. Лошадей мы заберем. Ты пойдешь пешком.

Я спешился. Ноги затекли, колени слегка дрожали. Я устоял, держась за седло.

— Куда идти?

— Со мной. До Дрины три мили. Там переправа. Оттуда в Сербию.

— А австрийцы? Граница охраняется?

Бородатый усмехнулся, показал желтые зубы.

— Охраняется. Но не везде. Мы знаем тропы. Идем.

Он взял мою лошадь под уздцы, повел в лес. Я пошел следом. Ноги тяжелые, каждый шаг давался с трудом. Я лазал по стенам, бежал, скакал на лошади. Тело требовало отдыха.

Но надо идти, а не отдыхать.

Мы шли по лесной тропе. По узкой, заросшей, едва видной тропе. Бородатый шел впереди, уверенно, не оглядываясь. Знает каждое дерево, каждый камень.

— Как тебя зовут? — спросил я.

— Войислав. Боец «Черной руки». Майор Танкович послал меня встретить тебя.

— Танкович знает о побеге?

— Знает. Чирич передал ему вчера. Сказал, русский корреспондент попытается вытащить Чабриновича. Если получится, привести к границе. Мы ждали всю ночь.

— А если бы не получилось?

Войислав пожал плечами.

— Тогда мы бы подождали до рассвета и ушли.

Лес густой, сумрачный. Птицы начинали просыпаться, щебетали в ветвях. Где-то далеко прокричал тетерев.

Вышли на опушку. Впереди обрыв, внизу река. Широкая, темная, течет быстро. Дрина. Граница между Боснией и Сербией.

Войислав остановился, показал рукой вниз.

— Вот. Видишь мост?

Я всмотрелся. Вдалеке, в полумиле вниз по течению, виднелся деревянный мост. Узкий, старый. На этой стороне австрийская караульная будка, маленькая, с полосатым шлагбаумом. На той стороне сербский пост.

— Официальная переправа, — сказал Войислав. — Охраняется. Сейчас смена караула, утро, там человек пять австрийцев. Увидят нас, будут стрелять.