Книга Миссия в Сараево, страница 28 – Алим Тыналин

— Бежим!

Второй выстрел. Пуля просвистела мимо, ударилась в стену склада.

Мы побежали из переулка. Чабринович спотыкался, я поддерживал его, волоча за собой. Веревка болталась, путалась в ногах.

Выскочили из переулка на улицу. Темно, но не пусто. Люди бегут в сторону пожара, кричат, суетятся. Никто не обращал на нас внимания.

Свернули направо, в сторону окраины. Бежим вдоль домов, придерживаясь тени.

За спиной крики, свист, топот сапог. Жандармы выбежали из тюрьмы. Колокол снова забил тревогу, громко, отрывисто. Побег обнаружен.

Половина города сбежалась на пожар. Толпа, хаос. Жандармам придется пробираться через толпу.

— Быстрее! — закричал я Чабриновичу.

Он задыхался, кашлял на бегу, на губах выступила кровь. Слабый. Очень слабый. Долго не протянет.

Мы свернули в узкий проулок между домами. Темнота, грязь, вонь помоек. Пробежали насквозь, вышли на другую улицу. Здесь тише, жандармов не слышно. Пока что не слышно.

Остановились на секунду. Чабринович согнулся пополам, кашляет, хватает ртом воздух. Я взял его за плечо, прислушался.

Топот копыт. Лошади. Конный патруль.

— Дальше. Быстро.

Мы побежали дальше. Переулками, дворами, через заборы. Чабринович падает, я поднимаю его. Падает снова, я волоку за собой.

Мы добрались до реки. Миляцка шумит в темноте, вода быстрая, холодная. Вдоль берега заросли ив и кустов.

Нырнули в кусты. Присели, затаились. Дышим тяжело, хрипим.

Чабринович откашливается, сплевывает кровь.

— Не могу больше, — прохрипел он. — Оставь меня.

— Тихо, молчи.

На улице за нашей спиной раздался топот копыт. Лошади проскакали мимо. Жандармы кричали друг другу:

— Видел кого?

— Нет! Поехали к мосту!

Умчались.

Мы сидели в кустах. Ждали. Минуту. Две. Тишина, только шумит река.

Чабринович смотрел на меня в темноте.

— Кто ты? — спросил он снова. — Зачем спас?

— Александр Соколов. Русский.

— Зачем?

— Тебя ждут в Белграде.

Он молчит. Потом кивает.

— «Черная рука»?

— Да.

Он криво усмехнулся.

— Значит, я еще нужен им.

Я не ответил. Встал, выглянул из кустов. Улица пустая. Вдалеке огни, слышны крики, звон колокола. Город проснулся. Пожар отвлек многих.

— Поехали. Лошади за городом, в лесу. Дойдешь?

— Попробую.

Я помог ему встать. Мы пошли вдоль реки, прячась в зарослях. Медленно, осторожно. Он держался за меня, тихо кашлял, стараясь сдержаться.

Прошли с полмили. Город остался позади, огни далеко. Здесь темно, лес подступает к реке. Нашел место, где спрятал лошадей днем. Две лошади привязаны к дереву, жуют траву. Услышали нас, фыркнули.

Я подвел Чабриновича к лошади, помог сесть в седло. Он еле держался в седле, качался, как по ветру.

— Держись за гриву. Крепче.

Сам сел на вторую лошадь. Развязал поводья, тронул пятками бока. Лошадь тронулась шагом. Вторую я вел за поводья.

Мы поехали через лес на юг, к сербской границе. Темно, ветки били по лицу, цеплялись за одежду. Лошади шли медленно, спотыкались о корни.

Чабринович сполз с седла. Я остановился и поймал его. Посадил обратно, привязал веревкой к седлу, чтобы не упал.

— Потерпи. До границы три часа езды.

Поехали дальше.

Выбрались из леса на дорогу. Широкая грунтовая дорога вела на юг. Здесь можно двигаться быстрее, я пустил лошадей рысью.

Чабринович качался в седле, голова опущена. Без сознания или спит.