Книга Дар смерти, страница 315 – Анна Трисс

Ей бы хотелось, чтобы под рукой был песок, которым она оттерла бы свою грязную кожу до крови. Сорвать эту мертвую оболочку рывком, как змея во время линьки. В надежде обнаружить под ней новую, здоровую кожу.

Панама только что осознала, какая огромная пустота образовалась в ней еще до Крещения кровью. Ничто и никто никогда не сможет заполнить эту пустоту, даже Хамар. Она не сожалела об этом третьем официальном убийстве, равно как о двух предыдущих. Она не испытывала ни грусти, ни вины, ни облегчения – лишь опустошение и невероятную усталость, физическую и моральную. Не сводя глаз с танцующего пламени, она вспомнила испуганное лицо мальчика, которое будет ее преследовать до конца дней. В последние секунды жизни его лицо приобрело спокойное выражение. Как его звали? Была ли у него семья? Или он был сиротой, как она? Она никогда этого не узнает.

Сейчас ей нужно было срочно очиститься, смыть с себя чужую кровь, которая оскверняла тело. Ее кожа покраснела от бесконечного трения, когда она услышала три глухих удара в дверь. Заледеневшее и усталое сердце вздрогнуло: Панама узнала посетителя по стуку. Она приостановила свои омовения.

— Входи, Верховный мастер!

Жнец открыл дверь в прихожую, держа в руке длинный тонкий упакованный предмет. Он сменил кирасу высшей Тени на элегантную облегающую рубашку, которую Панама обожала видеть на нем. Она была из черного атласа, с красным воротником, пуговицами и манжетами, которые были закатаны и открывали его татуировку дракона с четырьмя шипами. Волосы с сапфировым отливом, снова распущенные, спадали на широкие плечи.

Его недостижимая красота пронзила ее сердце, словно арбалетная стрела, покрытая ядом. Он оставил ее всего полчаса назад, но ей казалось, что с тех пор прошло уже три десятилетия.

Пока он закрывал дверь, Панама не потрудилась прикрыть свою частичную наготу. Какая уже разница после Крещения кровью? Его не смутит эта деталь: эльфиды не страдали стыдливостью. Винс был исключением, подтверждавшим правило.

— Что же, убийца, пища Гильдии тебе больше не по вкусу? – спросил Верховный мастер, глядя на разбросанные по полу фрукты и корзину.

— Я… немного рассердилась. Завтра схожу извинюсь перед Клео.

— Она тебя простит. Она и не такое видела. Как ты себя чувствуешь?

— Измученной и продрогшей до костей, Верховный мастер.

— Ты заслужила право называть меня Жнецом.

Панама рассеянно кивнула и промокнула еще влажные руки; Хамар тем временем подошел к камину и поворошил угли кочергой. Когда он повернулся к ней, доннианка благодарно ему улыбнулась и принялась энергично вытирать волосы краем покрывала. Верховный мастер молча наблюдал за ней. Панама заметила, как он бросил короткий взгляд на ее голую грудь, что ее поразило: впервые за все время он заметил эту часть ее женской анатомии! Ей даже захотелось, чтобы Белладонна сейчас была в комнате и увидела это, но лицо Хамара по-прежнему оставалось привычно бесстрастным. В итоге Панама подумала, что ей, должно быть, почудился этот взгляд. Ей, правда, показалось, что его зрачки расширены больше, чем обычно, но это, конечно, ни о чем не говорило.

С порозовевшими скулами и шеей Панама тем не менее стала вытирать волосы менее усердно.

— Ты колебалась в баптистерии, – произнес полуэльфид с обеспокоенным видом. – Потому что твоя цель была связана?