Книга Дар смерти, страница 197 – Анна Трисс

Алисия посмотрела потемневшим от огорчения взглядом в глаза сына.

— Ибран, твоя жестокость и агрессивность по отношению к Абинку беспочвенны. Он никогда не пытался занять место твоего отца в моем сердце. В тот день, когда мы похоронили моего супруга, я объяснила тебе, что ни один мужчина в мире не сможет заменить единственную любовь моей жизни.

— Ты что, ослепла? Он строит из себя отца! Этот человек младше меня на восемьдесят лет, а ведет себя так, будто все наоборот, – со злой горечью воскликнул капитан. – Он выставляет меня на посмешище своими жалкими шутками, над которыми смеется только он сам, и глупыми детскими прозвищами. При малейшей возможности он читает мне сомнительные моральные нравоучения, как будто ему все на свете известно! Он вообще считает себя здесь умнее всех! Он называет меня то блондином, то сынком, а последняя его находка – «капитан-доска»! Прозвище почти такое же мерзкое, как его автор. Свобода слова, провозглашенная нашим Священным договором, имеет свои пределы! Почему он так себя ведет со мной? Может, у него комплекс неполноценности перед наследным принцем?

— Абинк ведет себя так с тобой потому, что это часть его характера, – с терпеливой грустью объяснила ему Алисия. – Прозвища, которые он тебе дает, не являются уничижительными в его глазах: он просто хочет подразнить тебя. Его так называемые нравоучения вовсе не критикуют тебя – это инструменты, призванные помочь тебе развиваться дальше. Он был преподавателем в Терфламме.

— Преподавателем? Бедные ученики! И что же он преподавал, грязные шуточки?

— Он учил детей развивать свои естественные способности, Ибран. Он всегда хорошо выявлял потенциал людей. Твой, к примеру… Он считает тебя целостным, искренним и смелым. Он, как и я, думает, что ты будешь великим королем, когда придет твое время. Тебе, наверное, будет трудно в это поверить, но… он тебя очень ценит.

— Не могу сказать того же о нем! Я ему не друг и тем более не приемный сын! Я – офицер, обеспечивающий безопасность королевства, в котором он находится, и я не нуждаюсь в том, чтобы какой-то хвастливый ренегат указывал мне, как я должен носить меч на бедре или тренировать подчиненных. Передай ему, что его неуместные размышления и глупые шутки меня бесят и что я больше не намерен их терпеть, – холодно закончил капитан.

«Однако, мое любимое солнышко, вы похожи друг на друга больше, чем ты думаешь», – с грустью подумала правительница, снова кладя ладонь на руку принца, чтобы пойти дальше бок о бок по зеленому туннелю.

Дальнейшая их прогулка прошла в тягостном молчании.

Туннель выходил в сектор, отведенный для маленьких смеющихся и энергичных эльфов, проживающих во дворце. Дети знати играли с сыновьями и дочерьми слуг в атмосфере равенства и терпимости, которая была предметом гордости королевы. По мере их взросления будет проявляться социальная граница, но пока в своей детской невинности они не придавали значения различиям такого рода.

Придворные садовники обустроили здесь разнообразные игровые площадки: подвешенные к ветвям качели, маленькие красочные домики на сваях, огородики, песочницы, лошади-качалки и театр под открытым небом, в котором проходили кукольные представления. В открытых сундуках лежало множество игрушек: тряпичные куклы, фигурки животных из алебастра и черного дерева, тканевые шарики и деревянные кубики. Самый тенистый уголок с низкими столиками в окружении мягких подушек был предназначен для спокойных занятий, чтения и творчества. Пустые холсты на мольбертах ждали своих маленьких художников; в ящиках были разложены музыкальные инструменты, иллюстрированные сборники сказок и наборы поделок.