Книга Дар смерти, страница 196 – Анна Трисс

— Не беспокойся, твой человек все время отказывается от поединка со мной, несмотря на мои неоднократные вызовы; он прекрасно знает, что проиграет. Нет, он уселся на скамье на краю поля и жевал печенье, наблюдая за моими подчиненными, упражняющимися в фехтовании. Поначалу он смотрел молча. Затем принялся изображать из себя знатока. «Карис, шевели ногами быстрее, малыш! Дециан, не ослабляй бдительности!» Как будто меня там не было! Я вежливо попросил его замолчать, и знаешь, что он посмел мне ответить? «Кстати, сынок, твой ремень плохо затянут, ты рискуешь зацепиться ногами за ножны и разбить себе физиономию, если не закрепишь его хорошенько на бедре». После этого он ушел, прежде чем я успел ему ответить, оставив меня в дурацком положении! Что он о себе возомнил, этот чужак? – Последнее слово выражало безграничное презрение. – Это уже перебор! Он не хочет демонстрировать свои предполагаемые таланты в фехтовании и считает, что имеет право учить меня и моих солдат!

Алисия вздохнула. Абинк был неугомонным, как подросток. Привлекать к себе внимание было у него почти патологией. Иногда он делал это умышленно, иногда нет. Он не любил соблюдать правила и с трудом подчинялся социальным условностям.

— Раз тебя это так раздражает, я попрошу его больше не приходить на ваши военные тренировки. Но он не чужак, Ибран… Абинк с нами уже три года и по-своему способствует процветанию нашего королевства, – мягко произнесла она.

Вне себя от возмущения, капитан остановился посреди галереи, чтобы посмотреть в лицо матери.

— Значит, он по-своему способствует процветанию королевства, оскорбляя нас всякий раз, когда открывает свой рот или на глазах у всех резвится с танцовщицами во дворце?

Она со вздохом погладила стену туннеля. Листья плюща затрепетали под ее пальцами в белых кружевных перчатках.

— Абинк – мужчина… неоднозначный. Ты зацикливаешься только на его очевидных недостатках и не пытаешься копать глубже, потому что тебе удобнее жить со своими предрассудками. Дай ему хотя бы один шанс, вместо того чтобы осуждать его… У него множество достоинств, даже если я признаю, что некоторые из них скрыты за его легкомысленным поведением.

— Эти «достоинства» настолько хорошо скрыты, что видны только тебе! – съязвил ее сын.

— Ты ничего о нем не знаешь, Ибранхам, – подчеркнула она, глядя на него непривычно серьезно. – Судить его, не стремясь узнать, – невероятная глупость. Ты не знаешь, от чего он отказался в прошлом и на какие жертвы пошел, чтобы оставаться верным своим принципам. Ты не знаешь, что он сделал для нашего народа и для меня. Это союзник нашей страны.

— Союзник, всего-то! Ради Дуба-Отца, скажи мне, что такого замечательного он мог совершить, кроме попытки занять место моего отца в твоей спальне и в твоем сердце! Этот человек подобен сорняку, корни которого простираются под землей, чтобы задушить остальные растения вокруг себя! – Ибранхам сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, а она напряглась, словно получила от него пощечину. – Мне жаль, мама, если мои слова ранят тебя, но я не могу больше молчать. Абинк Солани – высокомерный обманщик, которого ты несправедливо вознесла на пьедестал. Он недостоин твоего внимания и еще меньше достоин твоей похвалы. Это паразит, живущий за твой счет и злоупотребляющий твоей щедростью. Никто не понимает, почему ты так снисходительна к нему. Ты должна отправить этого возмутителя спокойствия туда, откуда он явился, как тебе неоднократно советовала знать, прежде чем его присутствие вызовет более серьезные проблемы в столице.