Книга Дар смерти, страница 169 – Анна Трисс

«Необычная? Да эта женщина просто чокнутая, Панама. Пытки повредили ее душевное здоровье», – сказал ей Винс в начале ее обучения.

Может, она связала себя и искалечила, чтобы привлечь внимание к своей персоне?

Если бы Панама не питала к ней такой ненависти, она бы попыталась что-то выяснить. Возможно, даже посочувствовала бы другой женщине в этой ситуации, но темную сторону ее души радовали страдания отравительницы.

— Впрочем, рыжий котенок, я дам тебе дружеский совет и расскажу одну чудесную правдивую историю, – продолжила Ним, провокационно щелкнув по непослушному локону, спадавшему вдоль щеки ученицы. – Я была в твоем возрасте, хотя и начала интересоваться мужчинами гораздо позже тебя. Благодаря ауре невинности первые любовные порывы кажутся чем-то волшебным. Когда я была эльфийской рабыней при дворе Каллистена III, я влюбилась в молодого стража императорской гвардии. – Ее голос смягчился, почти превратившись в шепот. – Он был со мной таким милым и галантным, приносил мне подарки и терпеливо выслушивал мои жалобы на грустную судьбу. В отличие от других людей, которые были мне отвратительны, я находила его красивым и жизнерадостным. У него было солнечное и заразительное настроение. Он заставлял хохотать меня до упаду. В его компании я забывала о своем положении женщины-вещи. Представь себе длинные каштановые волосы, синие глаза, нежное, почти женственное лицо и губы, мягкие, словно бархат. Мы с моим любимым тайком целовались. Он хотел жениться на мне. Он был готов рискнуть своей жизнью, чтобы освободить меня и сбежать со мной! Так трогательно, правда? – Она покачала головой, холодно рассмеявшись. – Эльфийская рабыня и человеческий солдат: несчастные влюбленные! Это могло бы стать названием любовного романа. Но счастливого финала там бы не было. Мне не повезло: я была исключительной собственностью самого большого безумца, когда-либо жившего на земле. Другой раб выдал нас императору. Я не собираюсь ныть и сожалеть о прошлом, рассказывая тебе, через какие пытки мы с моим человеком прошли за то, что имели несчастье тайно любить друг друга в течение нескольких недель. Во дворе Скептриона моего возлюбленного привязали за щиколотки и запястья к четырем лошадям и разорвали заживо на моих глазах. Его крики были слышны во всех уголках дворца. Кровожадный заставил меня целовать его расчлененное тело перед всей знатью, он находил это зрелище забавным. – Ним пожала плечами, не проявляя видимых эмоций. – По крайней мере, я осталась жива… Конечно, я была безутешна несколько месяцев. Однако смерть моего солдата ожесточила меня и заставила поумнеть. Позже, когда Хамар завладел моим сердцем, я смогла забыть его имя. Мораль состоит в том, что оценить истинность и глубину любви можно только в сравнении. Оказалось, что я вовсе не любила этого прекрасного мученика, во всем были виноваты взбунтовавшиеся женские гормоны. Мои чувства подогревались юной наивностью и желанием сбежать: я смешивала любовь, влечение, желание, страсть. Все это было мимолетно, в конце концов… и стало первым уроком в моей жизни женщины. Я имела глупость поверить, что невинность и любовь всегда побеждают злобу других. Больше я на это не поведусь.

Сидя с ледяным лицом, Панама не произнесла ни слова. Послание было ясным.