Книга Дар смерти, страница 170 – Анна Трисс

— Через какое-то время ты устанешь строить глазки Хамару. Ты не любишь его, это мираж. Тебя к нему влечет, потому что он красивый мужчина, уделяющий тебе крохи своего драгоценного времени, и это я понимаю. Все это естественно. Ты задаешь себе вопросы по поводу своего тела, которое меняется, ты испытываешь интерес к мужскому телу. Но не забывай, что ты обычная девчонка и твое влечение не является взаимным, поэтому тебе нужно как можно скорее спуститься с небес на землю и образумиться. Твой наставник уже принадлежит другой. Настоящей женщине, достойной его. Ты должна это уважать. Эту социальную условность убийцы соблюдают лучше, чем люди на поверхности. Поэтому, если ты продолжишь пожирать глазами моего любовника, рыжий котенок, у меня может возникнуть желание в одно прекрасное утро вцепиться ногтями тебе в физиономию.

Панама перевела взгляд на серебристое колечко под носом отравительницы. Она была уверена, что, если сильно за него дернуть, тонкая серая кожа ее ноздри порвется, словно старый пергамент.

— С чего ты взяла, что он не испытывает ко мне никакого влечения? – спросила Панама с показной самоуверенностью.

Ним издала гадкий смешок, оглядев ее сверху донизу.

— Ради богини смерти, ты вообще в зеркало на себя смотрела, рыжий котенок? Жаль лишать тебя твоих наивных детских иллюзий, но в тебе нет ничего привлекательного! В голом виде ты не сможешь возбудить даже девственную обезьяну! Как ты можешь думать, что твое маленькое бледное тельце способно вызвать желание у такого, как Хамар? Ты же плоская, как камбала, у тебя два жалких, едва сформировавшихся прыща. Твои большие удивленные глаза занимают все лицо. Без длинных волос ты похожа на мальчишку. И их ужасный кричащий цвет ничего не меняет! Тебе следует согласиться, чтобы я перекрасила твою гриву в светлый или черный цвет, и то будет лучше.

— Ты так добра, Белладонна. Я ценю. Прости, мне пора готовиться к «Укусу в спину».

Уязвленная в своем самолюбии дерзкими словами Ним, Панама поспешно покинула лабораторию, чтобы не совершить непоправимое.

* * *

В узком переулке, расположенном рядом с домом целительницы-убийцы, Панама раскрутила Режущую нить, утыканную шипами, чтобы проверить ее рабочее состояние. Как только войдет внутрь, она будет предоставлена сама себе: Жнец, как безмолвный охранник, останется начеку в переулке, готовый броситься ей на помощь в любую секунду.

Женщина-цель ложилась спать в одно и то же время, вскоре после наступления темноты. В течение целой недели Панама следила за ее передвижениями и наблюдала за ее повседневной жизнью через окна одноэтажного домика, состоящего всего из двух комнат: основного зала и спальни. Вечерний ритуал целительницы был неизменным. По окончании рабочего дня она ела овощной суп, готовила медицинские инструменты к завтрашнему дню, умывалась, читала пару страниц книги о растениях и ложилась в постель, как только начинала зевать, повернувшись спиной к двери.

Панама не должна была оставлять на месте черную розу. Зато ей требовалось инсценировать преступление, чтобы все подумали, будто в спальню залез грабитель. Ей не нужно было убирать за собой следы, просто скорректировать правду.

— Не забудь заткнуть ей рот, – напомнил Хамар в переулке. – Если она привлечет внимание соседей криками, будут проблемы.