Книга Тигровая лилия, страница 91 – Катерина Зверь

Запах сушеных трав и тлеющих углей пощекотал Джемайе ноздри задолго до того, как она переступила порог жилища старого Нерима Керемара. Дверь была открыта настежь – Нерим хлопотал возле стола, на котором пучки трав и веток теснились со ступками, жаровенками, пузырьками и целым арсеналом всевозможных ножей. От одной из жаровен поднимался ароматный дымок, над второй сердито булькал маленький металлический котелок, от которого сладко пахло настоем каких-то ягод. В комнатке витал такой тяжелый травяной дух, что одного лишь распахнутого окна было недостаточно.

Остановившись на пороге, Джемайя вежливо стукнула пару раз костяшками пальцев по деревянному косяку.

— Здравствуй, Нерим-нэ, – проговорила она. – Да будут твои дни долгими и полными солнца.

— И тебе привет, охотница, – добродушно откликнулся старик, настругивающий на каменной доске какие-то белесые корешки. – Пожалуй, пара лишних лучей солнца этому дому и впрямь не помешает, – добавил он со смешком, когда Джемайя подошла ближе, – а то в последнее время здесь стало темновато. Тени приходят сюда одна за другой, и это не считая той, что и так уже живет здесь.

— Кто-то из Серого угла уже приходил сюда? – Джемайя заинтересованно вытянула шею, заглядывая в котелок.

— Фарран Керр заглядывал ко мне вчера вечером, чтобы разжиться какой-нибудь успокаивающей смесью для своей лошади – в последнее время та стала очень раздражительной и плохо слушается поводьев. А что привело сюда тебя? – Нерим стряхнул нарубленные корешки в котелок и перевел глаза на Джемайю.

— А я пришла проведать ногу, раненную вчера, и ее хозяина. – Джемайя с улыбкой взглянула на старика в ответ.

Нерим хмыкнул и, взяв еще одну порцию корешков, принялся строгать их ножом.

— Первая все так же жалуется на погоду, а второй даже рад слышать ее жалобы – раз он чувствует боль, значит, все еще жив.

Улыбка Джемайи померкла.

— Это моя вина, Нерим-нэ, – вздохнула она. – Алар был прав – мне отводилась роль глаз Первой матери, а не рук, и, если бы я не полезла в бой, тебе не пришлось бы отвлекать зверя на себя. Видимо, некоторые овцы настолько паршивы, что не годятся даже на роль акеси. – Она невесело усмехнулась.

— Или, наоборот, слишком хороши, – невозмутимо откликнулся Нерим. – Этот калека и в свои-то годы, как видишь, не удержался от схватки, а уж будь у него две ноги и вдвое меньше прожитых лет… Мы – Тени Ямарры, Хенна, – добавил он, оборачиваясь. – Когда ямаррец бросается бежать, может ли его тень остаться на месте? И разве может сбежать тень, когда ее хозяин остается лежать на земле?

Джемайя понимающе кивнула.

Перед глазами у нее снова всплыли картины вчерашнего дня – рыжеволосая торговка оберегами, мешком рухнувшая на землю, испуганная собирательница в голубом платке, обдирающая до крови руки в попытке забраться на каменную насыпь…

Об убитых зверях удалось выяснить не так уж и много – феркераш, вопреки красивым легендам, после смерти оставались в том обличье, в котором она их настигла; они не принимали человеческий облик в языках магического пламени, шкура не ссыпалась с них пеплом и серебристым песком, как утверждали сказки о несчастных проклятых, умиравших на руках возлюбленных. Да, шрамы, имевшиеся на человеческой коже феркераш, оставались и на звериной шкуре, но узнать по ним человека, запертого в этой шкуре, могли лишь самые близкие родственники или супруги. А для этого требовалось отыскать их.