Книга Тигровая лилия, страница 59 – Катерина Зверь

— Желает ли Алар-нэ приобрести что-то еще? – поинтересовалась Джемайя.

— Нет, я нашел все, что нужно, – откликнулся тот. – Пора возвращаться в Чашу – парням уже наверняка привезли закупленные гостинцы, и хорошо бы проследить, чтобы те не сожрали все сразу же.

Джемайя усмехнулась, но вышло не больно-то весело. Все-таки слова Юсефа оцарапали ее сильнее, чем хотелось бы.

Они направились к ближайшему подъемнику – тот располагался всего в сотне шагов от оружейной лавки. Через пару минут ступенчатого деревянного помоста достигла и медленно поднимающаяся платформа, пока что совершенно пустая. Воспользовавшись вынужденным уединением, Алар негромко поинтересовался:

— Скажи мне, йемиах, отчего ямаррские торговцы так не любят Теней? Неужели скидка, которую они обязаны предоставлять, так велика, чтобы наносить ущерб их делу? Я понимаю, что закон гостеприимства для горожан свят, а репутация стоит на первом месте, – но разве это дело, что со мной, чужеземцем, лавочники раскланиваются любезнее, чем с тобой, дочерью Первой матери, защитницей города?

Джемайя оперлась на ограду платформы, глядя на бухту. Молчать в ответ на прямой вопрос бы было невежливо, сбегать на ближайшем ярусе от ответа – невежливо вдвойне, если она хочет заслужить какое-то доверие этого человека. А отвечать…

— Дело не в скидке, Алар-нэ, – нехотя проговорила она. – Дело… во мне.

— Поясни, – попросил охотник, опираясь на перила рядом с ней.

Джемайя пожевала губами, раздумывая, с чего начать. Окинув глазами ярусы, остающиеся внизу, она указала рукой на один из них.

— Взгляни вот туда, Алар-нэ. Видишь?

Охотник прищурился, глядя в указанном направлении, – там между домов копошилась группка «навозников», ремонтировавших сточные трубы, пострадавшие после недавнего дождя. Их грубые одежды были перепачканы бурой грязью, а лица, наполовину закрытые тряпками, раскраснелись от зноя.

— Подобной работой в Ямарре занимаются воры и убийцы, – продолжила Джемайя. – Те, кто родился человеком, но затем перестал им быть.

Чиновники из Дома бумаг называли их «керендже» – «муравьи-рабочие». Именно так эта категория людей звалась в официальных сводках. Простые же ямаррцы называли их «навозниками» – как тех мелких, безмозглых жуков, собирающих нечистоты, тех, кого не хочется видеть рядом и кого не жалко раздавить ногой.

Эти люди не имели никаких прав и фактически являлись рабами в собственности у города. У них даже не было собственных имен – лишь номера да прилипавшие прозвища – от надзирателей или других «навозников». Керендже занимались самой тяжелой, самой черной работой – обтесывали каменные склоны, чинили канализационные стоки и многочисленные лестницы, расчищали от мусора и грязи рыночные уровни внизу и загоны для скота наверху, возле городской стены, разгружали и загружали товары на причалах.

«Навозниками» становились преступники – убийцы и разбойники, воры и насильники, казнокрады и осквернители святынь; с последними ямаррское правосудие обходилось особенно сурово, ведь уважение к различным религиям являлось одним из тех столпов, на которых покоился дипломатический статус Ямарры. Сюда прибывали самые разные люди из самых разных краев, верующие в самых разных богов, – и некоторые из этих народов враждовали между собой столь давно, что их вражда уже воспринималась так же, как дождь или ветер – естественно и привычно. Однако в Ямарре, гостеприимно встречавшей любого, кто пришел с миром, царили жесткие правила, требовавшие уважения к вере местной и не допускавшие распрей между представителями прочих конфессий – разногласия религиозные были опаснее разногласий экономических, и малейшее оскорбление могло обернуться кровавой резней. Поэтому зачинщиков подобных конфликтов карали строже прочих.