Книга Тигровая лилия, страница 184 – Катерина Зверь

— Твое сердце болело от того, что тебе не хватает сил разорвать этот круг, девочка, – сказала она спокойно. – Боги дали тебе такую возможность. Используй ее.

И эти слова, тихие и мудрые, смыли слезы Джемайи так же, как смыли ее страх брызги ледяной воды.

В самом деле, если это дитя вырастет в Ямарре, оно с самого рождения будет таким же преданным городу, как и его мать. Наблюдая за тем, как оно взрослеет, все прочие увидят, что рахши могут быть не опасны.

А глядя на то, как живет это дитя, и другие звери могут решиться последовать его примеру.

И Ямарра станет хотя бы одним местом в этом мире, где им не нужно будет бояться и ненавидеть.

После этого Первая мать распорядилась отправить Джемайю в одно из дальних имений – туда, где обычно располагались особо важные гости и где велись переговоры с теми, кто по тем или иным причинам не желал появляться в городе. «Подальше от посторонних глаз и ненужных волнений», – сказала Руйо.

Вместе с Джемайей туда отправились лишь несколько слуг и стражей, да одна из лекарок Серого угла, сведущая в деторождении. Беременность существенно ограничивала возможности тренировок, поэтому остаток осени и весь зимний сезон Джемайя провела в компании книг, старых свитков и документов из архивов Птичьей скалы, изучая быт и нравы тех краев, откуда, по слухам, пошли рахши. Некоторые из этих книг не имели ни архивных клейм, ни малейших пометок, позволявших понять, кому они принадлежали раньше, и Джемайя подозревала, что это книги из чьей-то личной библиотеки.

Изучая язык и нравы, девушка неожиданно для себя обнаружила, что слова Алара о том, что он «сказал Руйо правду с самого начала», были вовсе не очередной колкостью. Если верить тому, что ей удалось отыскать, «ар-Кешшар» практически означало «белолицый» – как ритуальная кукла из дерева и бумаги, лишенная всяких черт. Тот, кого нельзя прочитать. Кого нельзя понять. Чьи слова могут оказаться отчаянной ложью – или обжигающей правдой.

«Полукровка Аглеш, лжец и обманщик» – так он представился Руйо при встрече.

Действительно ли она не поняла этого?..

Позже Джемайя не раз и не два спрашивала себя, почему этот лжец и обманщик поверил ей. В какой момент эта каменная крепость дрогнула?

И сама же находила ответ.

Когда она перестала лгать.

Когда он увидел в ее глазах искреннее сострадание – пусть и неверно истолковал его причину.

Он отчаянно боялся быть отвергнутым – и, ослепленный этим страхом, сделал все, чтобы его отвергли.

Он так и не смог заставить ее полюбить его. Но и она не смогла заставить себя его возненавидеть.

Заботливый лжец. Нежный убийца. Понимающий мерзавец. Вожак целой стаи, которой он дал цель и силу достичь ее, измученный собственным одиночеством.

Он нанес городу обиды, и, как Тень, она осуждала его. Но он не нанес ей личных обид, и, как Джемайя Хенна, она не могла осуждать его.

Даже убийство Нерима, ее друга и наставника, не было ударом лично по ней. Алар не злорадствовал и не торжествовал при виде ее горя – наоборот, боль в его глазах была такой же искренней, как и в глазах Джемайи.

Ее личная ненависть металась в поисках поживы, искала, во что бы вонзить острые когти, но так и не находила. Она недовольно клекотала, глядя на ненависть Тени, получившую достаточно пищи, но никак не могла зацепиться хотя бы за что-нибудь.