Книга Тигровая лилия, страница 171 – Катерина Зверь

Обычно ямаррские охотники выходили на промысел незадолго до рассвета – в это время ночные хищники уже прятались по логовам и не представляли особенной угрозы, а дневные животные только-только просыпались и выбирались из укрытий, терзаемые голодом и жаждой.

Но обычно они охотились на обычных зверей.

А сегодня им предстояло охотиться на демона.

Продумывая план облавы, Алар выбрал точкой встречи перекресток двух дорог – крупного торгового тракта, уходящего на юго-запад и дальше, в горы, и объездной дороги, тянущейся через лес на юг, вдоль побережья. Этой дорогой частенько пользовались почтовые курьеры и торговцы мелкими товарами; навесной мост, пересекающий реку Йериаш, располагался выше того места, откуда начинались водопады Лестницы Скорби, – там, где поток сужался и расстояние между берегами было меньше всего. Этот мост не мог выдержать крупный обоз, но небольшой возок или одинокого всадника вполне переживал, – не говоря уже о пешем отряде, – и тем самым позволял сократить путь на добрых полдня.

Поэтому обе дороги были порядочно наезжены, а это означало, что на них скопилось достаточно следов и запахов. Ни один зверь не сунулся бы к такой дороге близко – мешанина запахов охотничьих собак, людского и лошадиного пота, душистых масел и специй, перевозимых на продажу, сбила бы с толку даже самого чуткого хищника и не позволила бы вовремя учуять новую опасность.

А хищник, на которого шла охота, мыслил как человек, – и он скорее ожидал бы, что охотники явятся в лес потайными тропами, стараясь не спугнуть его, но уж точно не со стороны торгового тракта, широкого, шумного и хорошо просматриваемого.

К тому же, как утверждалось в письме, отправленном на Птичью скалу, охотникам удалось ранить зверя – не настолько тяжело, чтобы он перестал представлять опасность, но достаточно, чтобы эта рана мешала ему добывать пищу. Охотиться на крепких, здоровых животных ослабевший хищник не мог, а значит, ему придется искать добычу попроще. Это позволяло предположить, что зверь, скорее всего, будет отсиживаться в логове до самого полудня, чтобы не столкнуться с другими хищниками, выбиравшимися на промысел с утра, голодными и полными сил. А к полудню, когда солнце взойдет высоко, к Йериаш и ее притокам потянутся утомленные зноем травоядные, чтобы утолить жажду и немного охладиться. В такую пору у воды полно слабой, легко уловимой добычи; самки приводят на водопой детенышей, старые и больные животные, измученные жарой и жаждой, тянутся к прохладе, и никто из них не ждет нападения, так как хищники и сами пережидают полуденный зной в теньке, чтобы не тратить силы понапрасну.

Поэтому зверь, скорее всего, отправится на охоту в тот момент, когда его добыча меньше всего ждет удара.

И подставится под удар сам.

Будь их противник обычным зверем, охота шла бы иначе. Но он мыслил как человек, и это позволяло предугадывать его действия с большей точностью – человеку гораздо проще понять логику другого человека, чем дикого зверя.

Или демона.

Пока Джемайя набрасывала на бумаге краткий план охоты, ей невольно думалось, что и их с Аларом охота друг на друга выглядит точно так же.

Они во многом схожи. Куда сильнее, чем ей хотелось бы.

С одной стороны, это делало его понятнее, позволяя вычислить слабые места, а с другой – лишало и саму Джемайю тактического преимущества, ведь и она сама была понятна Алару как никому другому.