Книга Тигровая лилия, страница 111 – Катерина Зверь

Во сне Джемайе требовалось рассказать ему о… она и сама не помнила о чем. Возможно, о Фарране. Или о том, что Дейем может быть замешан в этом деле больше, чем казалось поначалу.

А что бы она сказала ему сейчас?..

Вопросов в голове роилось достаточно – но не все из них Джемайя рискнула бы задать охотнику в лицо.

В устье течение стало сильнее, и стало уже не до размышлений. Каяк выскользнул из бухты, и на него тут же набросился морской ветер – как дожидавшийся в засаде зверь. Он ударил в лицо, дернул капюшон и полетел дальше в поисках более сытной добычи. Поправив капюшон, Джемайя направила каяк правее и поплыла вдоль скал, внимательно вглядываясь в серо-коричневые стены, обтесанные ветром и волнами. Солнце скрылось за тушами Привратников, и скалы окутали сизые тени, так что приходилось смотреть в оба, чтобы не пропустить нужное место. Чаша располагалась над обрывом, но отсюда, снизу, ее нельзя было заметить, так что приходилось выискивать ориентиры внизу, в сырых морских сумерках.

Наконец, когда руки уже начали уставать от борьбы с морскими течениями, Джемайя заметила груду округлых валунов – когда-то эта часть скалы обвалилась, и неутомимые волны принялись обтесывать куски камня, как гигантские жемчужины. Обогнув насыпь, Джемайя присмотрелась повнимательнее.

Вот он. Страж-камень – так назывался этот валун, отдаленно похожий на свернувшуюся клубком собаку. На рисунках в старых архивах, где описывалось местоположение тоннеля, камень имел куда более четкую форму, но время и волны сгладили животные черты – и все же не настолько, что их нельзя было узнать.

Подогнав каяк поближе к камням, Джемайя закрепила его веревкой и перебралась на насыпь. Удержаться на ней оказалось не так уж и просто – отточенные волнами до гладкости, покрытые водорослями камни казались намазанными маслом. Кое-как вскарабкавшись на спину Стража, Джемайя огляделась и обнаружила, что в одном месте скала покрылась солью, странно покоробившись. Девушка осторожно коснулась сероватой корки рукой – и та легко подалась под пальцами. В нос ударил сырой, затхлый запах ряски. Когда-то это был кусок парусины, закрывающий потайной лаз, но время, волны и ветер пропитали его солью и грязью, замаскировав вход от посторонних глаз.

Задержав дыхание, Джемайя аккуратно оттянула корку в сторону – та с хрустом выгнулась, запросто отходя от камня, – и пробралась в открывшийся проем. Парусина с шелестом встала на место, и Джемайя оказалась в полной темноте.

Пошарив по карманам, девушка вытащила «саламандру» и, запалив огонек, огляделась.

Лаз оказался не таким уж и мелким – контрабандисты использовали его в том числе и для доставки припасов наверх, к крепости, так что потайной ход был прорублен на совесть – узкий, но достаточно высокий, чтобы не приходилось постоянно пригибаться. Грубо вытесанная лестница, уходившая вверх, за прошедшие годы раскрошилась от влаги, и никто не подумал укрепить ее. Так что подниматься приходилось осторожно, проверяя, выдержит ли очередная ступень.

Судя по всему, лестницу прорубали так, чтобы не углубляться в берег слишком уж далеко – ступени то и дело заворачивали вбок, как на винтовых лестницах храмовых башен. Иной раз в стене обнаруживались маленькие, но глубокие дыры, из которых с воем дул сквозняк – по всей видимости, вентиляционные отверстия, обеспечивающие в подземном тоннеле приток хоть какого-то воздуха. Эти отверстия как будто превращали подземный ход в гигантскую флейту – в замкнутом пространстве вой ветра смешивался с гулом волн, резонировал по всем пролетам, отражаясь от каменных стен.