Книга Тигровая лилия, страница 114 – Катерина Зверь

Она увидела достаточно.

Возвращаться кружным путем теперь было опасно – она не знала, куда направился Фарран, ушел ли он в лес, остался ли патрулировать окрестности крепости или устремился к городу, чтобы подкараулить очередную жертву.

Джемайя помнила, как неуклюже выглядел Ахман Хем в шкуре зверя, как грубо действовал Ясул, больше полагавшийся на злость и силу, чем на обретенную мощь и ловкость. А вот Фарран, судя по всему, прекрасно контролировал свою звериную ипостась, несмотря на полную луну.

Да, серый плащ делал Джемайю практически невидимой в сгущающемся ночной сумраке, да, ее собственный запах надежно скрывал бальзам, изготовленный еще Неримом Керемаром…

…вспомнив о старике, Джемайя на мгновение нахмурилась. Его снадобья пригождались не только Теням, и, конечно, его смерть – большая потеря для города. Найдется ли в Ямарре другой такой травник, столь же опытный – и столь же великодушный?..

Но, как бы там ни было, лишний раз рисковать не стоило. Лучше потратить несколько минут на поиски потайного люка, чем кружить в темной чаще, рискуя столкнуться со зверем, вошедшим в полную силу и при этом сохранившим человеческий разум.

Джемайя осторожно перемещалась от камня к камню, от куста к кусту, от деревца к деревцу, то и дело замирая и прислушиваясь.

И, если вокруг все было тихо – ветер улегся, дневные птицы умолкли, а ночные пока не торопились запевать собственные песни, – то в душе у девушки бурлил настоящий шторм противоречивых эмоций.

Громче всех в этом хоре пели боль и обида. Боль от собственной слепоты и невнимательности, от того, как близко все это время был зверь, скольких жертв можно было бы избежать… Обида на Фаррана, нарушившего клятвы, данные Ямарре и Первой матери.

Обида на тех, кто все эти годы ждал подобного предательства от самой Джемайи.

И в то же время сейчас отчего-то стало легче.

Она все-таки не ошиблась. Она не доверилась кому не следовало. Дейем Фах не замешан в этой грязи, а Алар…

…Алар все-таки злодей.

И больше не нужно гадать, что происходит в его душе. Можно не думать о том, насколько он искренен в своих словах.

Он лжец. Все его слова – ложь.

В том числе и те, что не относились к охоте.

Сделав еще несколько шагов, Джемайя остановилась и огляделась по сторонам. Камни в этом месте, невзирая на сгустившуюся тьму, показались ей знакомыми. Кажется, именно здесь должен располагаться люк потайной лестницы.

Подобравшись к кустам, примеченным в прошлый раз, Джемайя устроилась на корточках, расправив плащ, и вытащила из кармана «саламандру». Прикрывая огонек рукой так, чтобы его свет падал только на землю, она принялась искать люк.

Налетевший ветерок шевельнул язычок пламени, пошелестел в кустах, заставив девушку на секунду замереть, съеживаясь сильнее.

Шелест смолк, но Джемайе отчего-то стало не по себе. Как тогда, во время похода в лес в компании собирательниц, когда она не могла отделаться от ощущения, что кто-то пристально смотрит ей в спину.

Загасив «саламандру», Джемайя медленно оглянулась, потянувшись рукой к рукояти клинка.

Тихий шелест повторился снова. Девушка вскочила на ноги – и на мгновение ей показалось, что она все-таки спит. Что здесь, в мире мертвых, в мире снов, путешествует лишь ее дух.

Из черноты кустов, как из черных волн моря, медленно показался зверь.