Книга Бескрайнее темное море. Том 2, страница 91 – Моргана Маро

— Хорошо.

Они вернулись в юрту, где их ожидал Чоно. Стоило ему увидеть голову мертвеца, как он замер и оскалился. Словно волчонок, почуявший опасность.

— Что ты собрался с ней делать? – поинтересовался Цин Вэнь.

— Попытаюсь узнать ответы. Если она до сих пор жива и может говорить – это не просто так. С мертвецами я еще не общался, так что, прошу, будьте тише.

Остаток дня, а после и несколько дней подряд Фан Лао не покидал юрты, пытаясь разговорить голову, что получалось не слишком хорошо. Лоб, щеки, затылок и подбородок мертвеца вскоре облепили желтые бумажные амулеты с киноварными знаками на них, часть из которых не давала запаху разложения распространиться по юрте. Если переставал работать один, то заклинатель срывал его и прикреплял другой, параллельно обучая Чоно письменности. Так прошли две недели, пока Фан Лао от усталости чуть не уснул за столом. Его ладонь лежала в опасной близости от челюстей, еще немного – и те попробовали бы укусить!

— И как успехи? – раздался голос над ухом.

Цин Вэнь с пренебрежением взял голову и отставил ее подальше. Та раздосадованно клацнула зубами, злобно пуча глаза.

Устало потерев лицо ладонями с засохшими чернильными пятнами, Фан Лао взглянул на записи и признался:

— Узнал не так много, как хотелось. Наш мертвый друг утверждает, что скоро врата в Янхай откроются и оттуда выйдут толпы мертвецов, которые пополнят ряды под знаменем Великой Цзянь.

— Это возможно? – напрягся Цин Вэнь.

— Только если кто-то откроет эти самые врата, однако я проверил – они запечатаны.

— А если произойдет то же, что и с Шуйкунем? Кто-то расскажет, как распечатать проходы в Янхай?

— Этого я и боюсь, – тихо признался Фан Лао. – Такое чувство, словно с нами играет темный заклинатель.

— Будь это так, ты и мудрец Ао почувствовали бы его?

— Нет, – с сожалением ответил Фан Лао. – Мы бы почувствовали, объявись Бедствие. Возможно, он пережил резню и пришел из Старой Цзянь, а может, и вовсе спустился с Северных гор.

— Чоно! – позвал Цин Вэнь, и мальчишка – растрепанный и мокрый после тренировки – тут же показался перед ними. – У Хаган-хана не было при себе темного заклинателя?

Чоно задумался, раскачиваясь с носка на пятку, и неуверенно произнес:

— Шаман по имени Кэань, но Хаган-хан держал его подле себя. Он мог насылать дожди и прогонять тучи.

Цин Вэнь и Фан Лао обменялись взглядами, и последний пожал плечами.

— Навряд ли это заклинатель. У шамана могут быть артефакты, но без них он ни на что не годен.

— Тогда это тот, кто хочет вернуть Великую Цзянь… Интересно получается, – задумчиво произнес принц, взглянув на голову. – Может, избавимся от нее, раз она больше не нужна?

— Не стоит: вдруг еще что-то скажет.

Отправив Чоно и Цин Вэня на реку смыть пот и грязь, Фан Лао накрыл голову тканью. Сидевший на табурете Маньвэй хрипло каркнул и склонил голову, дожидаясь ответа.

— Все в порядке, не волнуйся. Тот человек никуда не пропадет, даже если я еще на две недели задержусь в Вэйдахае.

Ворон переступил с лапы на лапу, всем своим видом показывая, что устал от пребывания в этом месте. Фан Лао понимал его – заклинателю и самому хотелось вернуться в привычный дом, очистить одежду от степной пыли и поесть что-то, кроме мяса и лепешек.

Однако хуже всех в эти дни приходилось Сы Ху: тело его отца завернули в ткани, а заклинатель наложил печать, чтобы то не разложилось до приезда остальных ханов. Все время до их прибытия Сы Ху не показывался из юрты, вознося молитвы богам за душу отца, словно те и правда могли его услышать.