Книга Бескрайнее темное море. Том 2, страница 93 – Моргана Маро

— Ты обречешь его на новые муки, – договорил за него Фан Лао. – Если и вызывать его дух, то когда рассыплются кости. Только тогда он сможет уйти после призыва, не боясь застрять здесь.

Сы Ху некоторое время сидел молча, что-то обдумывая, заклинатель же не торопил его. Вспомнив, что в сумке осталось немного чая из Цинхэ, Фан Лао ушел за водой на улицу, а вернувшись, заметил, как пристально Сы Ху смотрит на отрубленную голову.

— Могу я угостить тебя чаем?

Молодой хан вздрогнул, качнул головой и поспешил подняться на ноги.

— Нет, я уже пойду. Благодарю за совет, мудрец Фан.

Поклонившись, он быстро ушел, словно воздух в юрте вдруг стал для него ядовитым.

Фан Лао покосился на Маньвэя, который довольно распушил перышки на груди. Не став ничего говорить, заклинатель заварил себе чай, сел за стол и, глядя на отрубленную голову, сделал небольшой глоток. Вкуса он так и не почувствовал.

* * *

С приходом сумерек запылали костры. Вэйдахай провожал одного хана и встречал нового. Вино лилось в чаши, а запах мяса окутал все становище. Если до этого Фан Лао сетовал, что Вэйдахай шумный, то сейчас находиться среди кочевников он не мог вовсе. Отовсюду слышались песни, смех, голоса, кто-то соревновался во владении луком и мечом. Фан Лао заметил, как Чоно на своем коне без труда обходит ровесников, и невольно почувствовал гордость. Заклинателю не стоило к нему привыкать, но руки каждое утро тянулись пригладить взлохмаченные волосы. В ответ неслось тихое «старший братец». Отучить Чоно от этой привычки было невозможно – впрочем, в свое время Фан Лао сам называл мастера Ао отцом, а как только перестал это делать, учитель обиделся.

Дождавшись, когда в небе вспыхнут звезды – так много, будто небесная река вышла из берегов, – Фан Лао набросил плащ и покинул юрту. Маньвэй сидел на его плече, высоко подняв голову и показывая, что птицы страшнее его не найдется в Вэйдахае.

На холме, где стояло деревянное ложе, уже ждали ханы с великим шаньюем, разве что Сы Ху с телом отца еще не было. Увидев заклинателя, собравшиеся поклонились, и он ответил тем же. Маньвэй перемахнул с плеча на деревянный столб, возвышающийся над толпой на целый чжан.

— Могу я узнать, почему вы захотели попрощаться с ханом шаньбэй и даже попросили меня не дать его телу разложиться раньше времени? – поинтересовался Фан Лао.

Многим ханам шел шестой, а то и седьмой десяток. Их волосы поседели, лица покрылись морщинами и складками. Серебряным украшениям, передававшимся из поколения в поколение, насчитывалось несколько сотен лет. Все ханы, прибывшие на похороны, некогда застали приход Бедствия и вынуждены были покинуть Чилэчуань.

— Хоть и названые, но мы все же братья, – ответил великий шаньюй, и его взгляд, полный тоски, упал на деревянное ложе. – Мы принесли клятвы на крови: случись беда – и придем на помощь. И провожаем погибших в последний путь все вместе, пока не останется лишь один из нас. Мы можем ссориться, можем злиться друг на друга, но никогда не оставим брата в беде.

Фан Лао с пониманием кивнул и обратился к остальным:

— Сейчас, когда боги молчат, а по Поднебесной ходят мертвецы, стоит забыть о старых ссорах и обидах…

— Так, значит, это правда? Мертвецы объединяются под знаменами Великой Цзянь? – оборвал его мужчина, чьи рыжие волосы прорезала седина, а необычайно яркие глаза смотрели цепко. Кажется, это был хан анун. Он напоминал Кунь Ло, только был старше на пару десятков лет.