Книга Бескрайнее темное море. Том 2, страница 85 – Моргана Маро

Дойдя до своей юрты, третий принц нерешительно заглянул внутрь и с облегчением увидел, что нет ни Чоно, ни Фан Лао.

Отыскав среди вещей мешочек, Цин Вэнь сел на постель, достал за потрепанную веревочку медальон и долго-долго смотрел на него. Наконец положив его на ладонь, принц закрыл глаза и почувствовал, как разум заволакивает тьма.

Перед Цин Вэнем, оказавшимся во дворе крепости Цань, вновь стоял высокий мужчина в доспехе с алым плащом и гуань дао. Стоило ему увидеть чужака, как он ринулся в бой. Цин Вэнь только и успел, что выставить перед собой руку. Обруч соскользнул в ладонь и, приняв вид Байшаньдяня, со звоном отразил удар. Глаза двойника удивленно расширились. Воспользовавшись его заминкой, Цин Вэнь перешел в наступление.

Драться с самим собой оказалось сложно: Цин Вэнь предугадывал движения, но двойник тоже видел все его слабости. Они могли сражаться вечно – ни один не чувствовал ни усталости, ни близости победы.

Небо над головой с застывшим солнцем оставалось неизменным, лишь ветер порой налетал на сражающихся, принося пыль и сорванные с деревьев лепестки.

Пот стекал с лица Цин Вэня, мокрая одежда облепила тело. Однако двойнику в доспехах было тяжелее. И пусть он был всего лишь видением, от принца не укрылось его частое дыхание. Он тоже устал, но не собирался сдаваться.

Гуань дао со звоном ударялись друг о друга, пролетали перед лицами и целились в ноги. Цин Вэню казалось, что они сражаются уже несколько часов и только из чистого упрямства не собираются останавливаться.

Отпрянув от очередного удара, принц не сдержался и выкрикнул:

— Кто такой Лунлао?!

Стоило двойнику услышать это имя, как он замер и уставился на Цин Вэня, который наконец смог перевести дыхание. Сглотнув, он уже спокойнее произнес:

— Ты велел мне защищать Лунлао, но он – Бедствие! Почему он так важен для тебя?

Двойник помрачнел, и Цин Вэнь подавил желание отпрянуть. Он наконец рассмотрел лицо двойника, и показалось, что тот старше всего на пару лет. Сколько ему? Двадцать шесть?

— Лунлао – душа, уготовленная мне Небесами. Мой брат, – наконец произнес двойник.

— Он Бедствие…

— Не по своей вине! – зло перебил двойник, стиснув гуань дао с такой силой, что древко затрещало.

Цин Вэнь невольно отшагнул.

— Лунлао мертв, ты сам убил его, так зачем просишь защищать?

Двойник ответил тяжелым взглядом, словно Цин Вэнь должен был вспомнить и без подсказок. Но это ему не удалось ни за двадцать лет, ни за последние часы. Если Небеса и сохранили его воспоминания как бога войны Вэйцзюня, то спрятали их хорошо.

— Наши души связаны старой клятвой, которую не способны разорвать Небеса, – ответил двойник, указав кончиком гуань дао на грудь Цин Вэня. – Душа Лунлао уже должна была переродиться. Когда ты встретишь его, то сразу поймешь, что это он и есть.

— Встречу? И где же я должен его…

Цин Вэнь замолк от внезапного осознания. Когда он впервые увидел Фан Лао, выступая в ресторане, то ощутил нечто, заставившее его подойти. И это чувство не отпускало, веля постоянно быть рядом и защищать.

Фан Лао и был Лунлао – тем юношей, который стал Бедствием после смерти. Но они не были похожи: если Лунлао напоминал тонкое грушевое дерево, то Фан Лао – несгибаемую сосну.

— Что с ним случилось? Как он стал… таким? – тихо спросил Цин Вэнь.