Книга Спасение души несчастного. Том 3, страница 24 – Лин Няннян

Бань Лоу крепко закусил губу и через мгновение выплюнул презрительный смешок:

— Тогда слушай! В отличие от тебя, Миншэн всегда думал о других. Его волновали окружающие люди и их чувства. – Не отворачиваясь, он решительно указал на гроб. – Сражаясь там, за гранью мира живых, он знал, что все это из-за тебя! А ты… Ты же только делаешь вид, что заботишься о ком-то, кроме себя. Ты никогда не замечаешь, как другим плохо по твоей вине. Не знай я тебя с детства, мне жилось бы куда проще. Не будь тебя рядом, Миншэн не погиб бы. Нет! Хватит!

Оглушенный пением, Бань Лоу вцепился в волосы и умоляюще прокричал:

— Замолчи! Достаточно твоих завываний!

Монах осекся, наконец поняв, что обратились к нему.

Люди во дворе, заслышав брань, собрались у дверей и застали дикую картину: У Чан и Го Бохай, пораженные, стояли в стороне, пока Бань Лоу чуть ли не силой выпроваживал монаха.

Гун Ди выбежал на улицу, прорезая толпу, и тотчас вернулся в сопровождении Лао Вана. Слепой даос вклинился между двумя:

— Где это видано – устраивать драки перед гробом! Господин Бань, у вас рассудок помутился?

— Это я тут должен задавать вопросы! – Гун Ди оттащил Бань Лоу назад, но тот вырвался и отчаянно продолжил: – Вы обещали провести похороны по нашим обычаям. Но тогда зачем здесь монах? Зачем весь этот шум в такой траурный день? Миншэну нужен покой! Он должен слышать меня, а не ваши песнопения!

Горячая, жгучая боль в сорванном молодом голосе полоснула ножом по сердцам людей. Даже Гун Ди замер, когда Бань Лоу посмотрел на него глазами, полными слез.

— Господин Цюань, – заговорил Лао Ван, обращаясь ко всем, – погиб в ночь празднования Фестиваля голодных духов – тревожное время для смертных. Хотя я подобрал самую благоприятную дату для проводов, его сосудом – земной оболочкой – могут воспользоваться злые силы. Мы соблюли северные обычаи, однако нельзя допустить осквернение тела избранного. Потому ритуал необходимо завершить.

Под его размеренную речь люди на улице лишь окончательно поникли. Они отвели взгляды от происходящего, понимая, что не вправе вмешиваться, как бы ни горели душой за Бань Лоу. Но тут послышался его голос:

— Миншэн получил благосклонность Небес! Я лично видел…

— Вот именно что лично, – отрезал Лао Ван. – Считаю, что этого достаточно. Мы выполнили вашу волю. Окрестные земли по-прежнему окутаны туманом, это дурной знак. Значит, духи и призраки все еще бродят по долине Шутянь. Если вы хотите и дальше задавать вопросы, просите встречи у владыки.

Раз уж правая рука достопочтенного говорит, что более ничего не может поделать, выходит, ситуация непростая.

Присутствующие разбрелись по двору и предались тихим пересудам.

Шао Жоу вцепилась в плечо подруги, спрятала лицо и тоже предложила:

— Сестрица, давай уйдем? Нас наставница ждет.

Девушки пожелали первыми покинуть похороны из опасения оскорбить Бань Лоу своим бездействием. Они уже выказали сожаление, и из всех, кто пришел проводить Цюань Миншэна, Шао Жоу чувствовала себя хуже остальных. Чем дальше она находилась от гроба с хладным телом человека, которого еще недавно видела робеющим при встрече с юными особами, тем легче становилось на сердце.

Однако девушек у самых ворот остановил Ба Циншан. Теплый взгляд наследника унял страх Шао Жоу, и, спрятавшись за его спиной, компания продолжила скромно наблюдать. Бань Лоу лично зажег свечу на алтаре – наверное, та погасла, когда монах отбивался от него. А У Чан и Го Бохай покинули павильон.