Онлайн книга «Лабух»
|
— Пушкина, — мгновенно отреагировал я. — А из более современных авторов? — ничуть не смутилась поклонница поэзии. — Классика всегда современна. — Хорошо, но вы ведь ещё и музыкант. На чьи стихи вам легче сочинять музыку? — Видите ли, милая барышня, музыка тоже бывает разная. Для серенады под окнами любимой женщины и для марша чтобы идти в атаку, нужны разные мелодии. — А под Маяковского вы сможете спеть? — видимо устала играть словами, и пошла ва-банк. — Легко, — пожал плечами и снова взял в руки гитару. Дым табачный воздух выел. Комната — глава в крученыховском аде. Вспомни — за этим окном впервые руки твои, исступленный, гладил. Стихи у революционного поэта и впрямь не самые гладкие. Но чувства и ритм в них есть. Правда, услышать его не просто. Но Мулявин и Васильев смогли, а я просто повторил то, что слышал у «сплинов».[29] Не всё, конечно. Сколько помнил. Но и этого хватило. Большинство присутствующих замолчали, а окаменевший автор и вовсе сидел как пришибленный. — Очень не привычная для тебя манера исполнения, — удивилась Маша. — Но стихи хорошие и даже очень. Только я их никогда не слышала прежде.[30] Они точно ваши? — Что? — вздрогнул Маяковский. — Да, мои. Простите, мне пора! С этими словами он подскочил и почти бегом направился к выходу. — Погодите, Владимир Владимирович! — догнал я его уже на улице. — Ну, говорил же, не надо мне выкать, — поморщился Маяковский, уже позабывший про бланш под глазом. — Простите… прости, Володя, — машинально потер ссадину на лице. — Тебе песня не понравилась? — Нет, — упрямо мотнул головой поэт. — Не в этом дело. Просто… я ведь эти стихи почти никому не показывал. Понимаешь, они только мои и её… Ну, вот откуда ты их знаешь? — Да уже и не припомню. Услышал где-то… — Ладно, не хочешь говорить, не надо. Только я пойду. Разбередил ты мне душу. Один хочу побыть. — Слушай, раз такое дело… торжественно обещаю, что больше никогда не буду её петь! — Отчего же. Ты думаешь, мне хочется остаться в памяти певцом гигиены и кипячённой воды? Нет уж, пусть все слышат… — Хорошо. — И про музыку ты всё верно сказал, барышням петь — одна нужна, на пулеметы идти — другая! Правильный ты человек Коля! А сейчас ступай, а то пока мы тут беседуем, Серёга всё сам выпьет! Договорив, поэт резко развернулся и решительно пошагал по мостовой. Что же, насильно мил не будешь. К тому же, нахальная девица права, мои симпатии однозначно на стороне Есенина. И именно потому, что его стихи петь можно, пусть даже и в ресторанах. И на счёт пьянства соперника он не прав. То есть, от выпивки Сергей, конечно, не отказывался, но и алкашом его не назовёшь. Просто весёлый парень! И мы очень здорово провели время. Он читал стихи, я играл, Маша пела, а хозяйка трактира, довольная тем, что нам не придётся платить за выступление, приказала подавать к нашему столу самое лучшее. Однако всё когда-нибудь кончается, а потому подошел к концу и наш сабантуй. — Всё! — помотал головой Есенин. — Хватит на сегодня. — Может ещё по маленькой? — Нет! — Ну, как знаешь. Давай я тебя провожу до извозчика, А то мало ли… Дело это, кстати, очень серьёзное. Уголовников в Замоскворечье может и не так много, как в Марьиной роще, но всё же. И ограбить подгулявшего лоха никто из них не откажется. |