Книга Лабух, страница 89 – Иван Оченков

— Зря ты его напоил, — шепнула Маша, когда мы остались одни.

— Никто ему силой в рот не заливал!

— Не сомневаюсь. Ладно, поговорим об этом завтра, а теперь пора спать.

— Как скажешь. Где мне упасть?

— Пойдем, покажу, — как-то странно улыбнулась девушка.

Как оказалось, тётушка не стала вникать в особенности наших отношений и отвела одну комнату с широкой поистине купеческой кроватью.

— Не пожалеешь? — удивленно посмотрел я на неё.

— Не знаю, — тряхнула она гривой уже распущенных волос. — Но сейчас, я не хочу оставаться она, а потому умоляю, помолчи!

Наверное, рано или поздно это должно было случиться. Профессиональные отношения на сцене частенько переходят в горизонтальную плоскость. Правда, из этого редко получается что-нибудь хорошее. Вероятно, поэтому я и не форсировал события. Как уже говорил, Маша очень красива, к тому же хорошо поёт и обладает природной грацией. В неё невозможно не влюбиться, в особенности, когда смотришь на сцену из глубины зала. Как, впрочем, и вблизи.

А потом наступило утро. Выскользнувшая из-под одеяла Куницына быстро оделась и снова превратилась в неприступную звезду, к которой можно испытывать страсть, но нет способа дотянуться руками…

— Вставай, Семёнов, у нас много дел!

Что же, следовало признать, что когда Мария рассказывала о своих знакомствах в столице, она нисколько не погрешила против истины. Её и впрямь знали многие антрепренеры, театралы и, конечно же, рестораторы. Нет, о сольном концерте в Большом театре она, конечно же, не договорилась. Но слухи о прибытии известного автора и исполнителя Николая Северного среди москвичей поползли, а потом появились и заметки в газетах. Не на первых страницах, конечно же, там сейчас всё больше о международном положении. Но всё же…

В общем, как и следовало ожидать, нашими концертными площадками снова стали рестораны и тому подобные заведения. Публика в них ходила самая разная. Были и «ответственные работники», которые ещё не стали номенклатурой, но уже чувствовали себя элитой. Случались и откровенные уголовники. Но по большей части, всё же нэпманы. Впрочем, последние только на первый взгляд кажутся какой-то монолитной группой. А так, среди них есть и солидные бизнесмены, ворочающие серьёзными капиталами, и вчерашние спекулянты, обрадованные возможностью свободно торговать всякой всячиной.

Маша, которую я уговорил отказаться от дурацкого псевдонима «Задунайская», пела «Бублички», «Фраера» и, конечно же, романсы. Я аккомпанировал ей на гитаре или обменянном на три пачки папирос и часы аккордеоне. Потом делали перерыв, и выступал уже я. «Друзья купите папиросы», «Мурка», «Гоп со смыком»… Успех был полный!

После первого же выступления, мы стали хорошо зарабатывать. И что куда более важно, в самой твердой на нынешний день валюте — червонцах! Нет, старые совзнаки всё ещё имели хождение, но теперь их, по крайней мере, можно было обменять на что-то стабильное. Впрочем, до стадии накопления пока что не дошли. Для начала моя партнёрша потащила меня в модное ателье.

— Семёнов, ты просто обязан заказать себе хороший костюм!

— Ты уверена? — с сомнением посмотрел на своё отражение.

— В том, что пиджак не подходит к брюкам, а жилетка к ним обоим?

— Да уж, — вынужден был согласиться. — Пожалуй ты права. Но может мы сначала найдем себе квартиру получше?