Книга Лабух, страница 94 – Иван Оченков

— Не перестаю удивляться, как ловко ты строишь трескучие фразы. Тебе бы в пропагандисты пойти.

— Если потеряю голос так и сделаю! Ты готова?

Если честно, спрашивать было совершенно излишне. Пока мы пикировались, Маша успела завершить создание образа и выглядела теперь совершенно отпадно. Всё было продумано до последней мелочи, от макияжа и перчаток, до туфель и невидимых застёжек на чулках. Ради такой женщины хотелось совершить подвиг или на худой конец, достать звезду с неба. Ну, а я побежал за извозчиком…

Сразу скажу, что мои опасения не оправдались. Айседора встретила нас вполне любезно, а когда узнала, что мы друзья Есенина, недолго думая потащила показывать свою танцевальную школу. Устроена она была в том же доме, где была их квартира. К слову, до революции эта жилплощадь принадлежала известной балерине Балашовой, которая сейчас… жила в парижском доме Дункан!

Ученицы хореографической школы — худенькие разновозрастные девочки немного испуганно косились на нас и свою строгую наставницу, и старательно выполняли упражнения. Им было явно холодно в тонких простых платьицах, напоминавших древнегреческие хитоны, но Моссовет на дровах явно экономил, а собственных средств знаменитой танцовщицы едва хватало, чтобы кормить воспитанниц. Обо всём этом она поведала нам сама, постоянно перескакивая с ломанного русского на английский, а потом на французский, которым, к счастью, неплохо владела Маша.

— Я приехала танцевать для револьюшен! — не то жалуясь, не то злясь восклицала Айседора. — Учить чилдрен быть свободными от, как это по-русски… преджедес…

— Предрассудков, — подсказал я.

— Ты знаешь английский? — округлила глаза никак не ожидавшая этого Куницына.

— Угу. Читаю со словарем!

Это была чистая правда. Всё что сумела добиться от меня учительница в школе, это — «Лондон ис кэпитал оф Грейт Британ». Потом заучил ещё несколько расхожих фраз, так чтобы было можно заказать кофе в какой-нибудь забегаловке за границей, или купить бутылку виски в супермаркете. Ну и «Love me tender»^[32] могу спеть, почти без ошибок. Просто, в прошлой жизни язык англосаксов постоянно где-то звучал и не надо быть семи пядей во лбу, чтобы запомнить значение хотя бы некоторых слов.

Скоро к нам присоединился всё ещё немного помятый Сергей. Завидев нас, он крепко пожал мне руку, приветливо поздоровался с Машей.

— Как хорошо, что вы пришли!

— Надо же было узнать, как протекает твоя семейная жизнь. Глядишь, посмотрю и сам надумаю.

— Да ладно, — отмахнулся поэт. — Вроде год женат, а никак не привыкну. Аська, конечно, золото, а не баба, но…

— Голова болит? — сочувственно посмотрел на него.

— Немного.

— Будешь? — незаметно показал предусмотрительно прихваченную с собой фляжку, но тут же спрятал ее в карман.

— Серж, твой друг музыкант? — вмешалась не сводившая глаз с мужа Айседора. — Возможно, мог бы оказать нам помощь?

— Он гитарист, — попытался отмазать меня Есенин, но не тут-то было.

— Николай — самый настоящий универсал! — непонятно чему радуясь, заявила Машка. — Прекрасно играет не только на гитаре, но и фортепиано, а также аккордеоне.

— Ол райт, — кивнула американка. — Нам нужен кто-то плей де пиано во время упражнений…

— Аккомпаниатор, — кивнул я, и незаметно сунув заветную емкость страдающему поэту, отправился к инструменту.