Книга Константин. Адмирал Великого океана, страница 54 – Иван Оченков, Антон Перунов

Дальнейшее было делом техники. Хорошо знавший большую часть офицеров эскадры Юшков без труда нашел старпома и штурмана, те в свою очередь порекомендовали младших специалистов, и уже к вечеру костяк команды был набран. Матросов перевели с других кораблей, причем зная, куда те направляются, командиры не решились сплавить на личный корабль генерал-адмирала откровенных нарушителей дисциплины и лентяев.

Не хватало лишь опытных машинистов, но их удалось набрать среди моих голштинцев, а вот кочегаров…

Поначалу путешествие Ваньке Шахрину даже нравилось. Делать ничего не надо, а кормят не то чтобы как на убой, но вполне исправно. Шутка ли, трижды в неделю мясо! В деревнях, особенно весной, мужики его не каждый месяц видят. Чарку как служивым, правда, не наливали, но водки Шахрин не то чтобы совсем не любил, но остерегался. С малолетства помнил, как спившегося кучера дядьку Кузьму сначала нещадно выпороли и разжаловали в конюхи, а потом и вовсе отправили в деревню, где тот по слухам вскоре и помер.

Потом, правда, стало скучно. В море пассажирам заняться нечем, а в порту их после одного случая больно-то на берег не выпускали. Несколько мужиков тогда с матросами пошли в город, да и как водится, хорошенько причастились, после чего зачем-то повздорили с моряками с английского парусника и бились с теми стенка на стенку до того остервенело, что целым не ушел никто. Потом «победителей» со всем вежеством привезла на корабль датская полиция, и больше их, включая не принимавшего никакого участия в этом непотребстве Ваньку, на всякий случай не отпускали. Так что Копенгаген он толком и не видал.

Поэтому каждый занимал себя как мог. Одни что-нибудь мастерили, другие развлекали себя и соседей пением или игрой на музыкальных инструментах вроде балалаек и дудочек. У Шахрина, к сожалению, ничего при себе не было, а ведь он считался среди дворни одним из лучших гармонистов. Но ни гармошки, ни денег на нее не было, а как их раздобыть, он не знал. Ходил слух, что плывшие на пароходе могли подрабатывать на погрузке угля, но они размещались на паруснике и ничего не грузили.

И не было бы счастья, да несчастье помогло. Пока шли проливом с мудреным названием Ламанш, в днище их судна появилась течь. Небольшая, но по приходу в Гавр «Святого Лаврентия» пришлось поставить в док, а перед тем избавить от всех грузов, включая переселенцев. На улице, правда, никого не оставили, а рассовали по разным кораблям. Причем Ваньке и еще паре десятков человек повезло больше всех. Их отправили на большой железный пароход, на корме которого блестели буквы.

— Великий князь Константин! — громко прочитал Шахрин и тем самым решил свою судьбу.

— Ты что же, грамотный? — обратил на него внимание представительный офицер с золотыми эполетами на плечах и крестом на шее.

— Так точно, ваше благородие! — бодро отвечал нахватавшийся кое-чего у моряков Ванька.

— Может, и счет знаешь?

— А как же, все четыре действия!

— Ишь ты, а дроби?

— А чего их знать, — фыркнул почуявший удачу парень.

— Что больше, две пятых или одна треть?

— Э… — замялся поначалу Ванька, услышавший о существовании дробей минуту назад, но потом прикинул про себя и… — Так это, всякому известно, что два штофа на пятерых всяко лучше, чем один на троих!